Автор
Антон — он был чмом, настоящим и мудрены чмищем, даже когда учился в школе. Теперь, спустя годы, он восстанавливает свою изначальную атмосферу: длинные немытые волосы не перестают его беспокоить, черные штаны все еще невыносимо прелы, и сидеть на задней парте остается самым естественным выбором. В этом мире Антона есть место, но он уже знает: возвращение к этому состоянию обречено на неудачу....
— А Вы, — Юлия Ивановна демонстративно стала мне выкать, и звучало это весьма оскорбительно, — милочка, постеснялись бы.
— Чего мне стесняться? Я у себя дома.
— Вы в доме родителей, потому что на свой еще не заработали, — припечатала она.
— Вы вообще здесь на правах гости. А как известно, со своим уставом в чужой монастырь не ходят.
— Дина, — мама слабо подала голос, но на нее никто не обратил внимания. Мы с потенциальной «свекровью» смотрели друг на друга, как два бойцовых петуха.
Бедная родительница была в шоке от происходящего.
"Я тоже была в шоке, от самой себя, но останавливаться не собиралась.
Юлия Ивановна демонстративно от меня отвернулась:
— Лида, ты разве не видишь?! Твоя дочь совершенно невменяемая, неадекватная нахалка. Как ты могла допустить такое?
— Не вам учить мою мать, как воспитывать детей, — я зверела все больше.
— Ты вообще молчи, и не лезь туда, где ничего не понимаешь! — от меня снова отмахнулись, как от навязчивого бестолкового комара.
— Чего я, собственно говоря, не понимаю? Расскажите. С радостью послушаю. Поучусь уму разуму, — подперла рукой щеку и уставилась на ее с предельным вниманием, — Что же вы молчите. Поведайте, как надо жить. Мне даже интересно стало.
— Прекрати немедленно, — просипела мама, хватаясь за сердце, в этот раз вполне искренне, — что на тебя нашло? Имей уважение, Юля моя подруга…
— Подруга? — я всплеснула руками, — мам, да разуй ты глаза.
— Дина, как ты выражаешься?
— Как могу! Она сидит с тобой за одним столом, ест то, что ты приготовила, и строит глазки моему отцу, твоему мужу!
Вот я и сказала то, что не давало мне покоя с самого начала вечера.
В гостиной повисла тишина. Жесткая, неприятная, ядовито-ледяная.
Все смотрели только на меня.
— Что ты несешь? — прошипела она, как кобра, которой наступили на хвост.
— Я за вами весь вечер наблюдаю. Все эти ваши обезьяньи ужимки, как на ладони, — я кокетливо заморгала глазками, поправила волосики и игриво засмеялась, изображая нашу гостью.
