Автор
Антон — он был чмом, настоящим и мудрены чмищем, даже когда учился в школе. Теперь, спустя годы, он восстанавливает свою изначальную атмосферу: длинные немытые волосы не перестают его беспокоить, черные штаны все еще невыносимо прелы, и сидеть на задней парте остается самым естественным выбором. В этом мире Антона есть место, но он уже знает: возвращение к этому состоянию обречено на неудачу....
— Не тому послал? — поинтересовалась с участием.
— Да! — брякнув, не подумав, и тут же осекся, увидев, как брови поползли кверху, а в глазах злость полыхнула.
— То есть ты кого-то другого параллельно со мной охмурял?
— Что? Нет! Я не это хотел сказать! — сам себя загнал в тупик, — Черт!
Кулакова стояла рядом, так близко, что я чувствовал аромат ее духов, но в тоже время была катастрофически далека. Руки на груди сложилась, закрылась от меня на все замки, сверлила сердитым взглядом, в котором не было прежнего тепла.
— Дин, прости. Я дурак.
— Это твои проблемы, — не моргнув глазом, отмела мои извинения.
— Я не хотел отправлять тебе эту херню.
— Но все-таки отправил.
Как же трудно с ней говорить, когда она вот такая.
— Я случайно, — покаянно голову опустил, не зная, что еще говорить.
— Случайно написал поэму на полтора листа о том, какой стервой я была в школе? О том, с каким удовольствием ты возвращаешь должок? О том, что потешался, глядя на мою влюбленную физиономию? И, цитирую, «наслаждался легкой победой»? — в голосе горечь проскользнула, — М-да, чистая случайность.
Она отступила к двери с явным намерением уйти. Это я допустить не мог. Схватил ее за руку и дернул на себя, так что она едва не уткнулась носом мне в грудь.
— Пусти меня, немедленно, — прошипела, отчаянно пытаясь высвободиться.
— Нет, — перехватил покрепче, потому что зараза верткая была, крутилась, как уж на сковородке, — пока не объясню в чем дело, ты никуда не пойдешь.
— Решил включить начальника?
— Да!
— А я решила уволиться, так что можешь идти на фиг со своим приказным тоном.
Уволиться? Она с ума сошла? Кто ее еще отпустит!
— Все, успокойся! Послушай меня, — сгреб в охапку, чтобы не сопротивлялась.
— Я спокойна как никогда! — прорычала моя помощница и попыталась наступить мне на ногу.
— Все замри! Не дергайся, Кулакова!
— Размечтался! — пыхтела она, не оставляя попыток вырваться.
— Да! Я написал это письмо! Давно! Когда ты только пришла устраиваться на работу. Увидел тебя, вспомнил школу и воспылал желанием отыграться. Ты тогда была самой популярной девочкой класса, а я чмом, придурком и посмешищем.
