— Однокрылая Феникс воскресла! Серана с облегчением выкрикнула, её полумолчаливая улыбка расцвела на гладкой поверхности брони. В свете разрушенных бастионов горели золотистые волосы, и в голубых глазах слезинки отражались огненные тени.
— Пробудились «колодцы», — пожимаю правым плечом. — Организм активировал скрытые резервы и перестроился.
— Не слышала о таких последствиях «пробуждения», — вставляет Ирина, тоже смотря на меня. Похоже, сегодня я весь день буду служить музейным экспонатом.
Мне тон девицы совсем не понравился."
"— Позвони доктору своего рода, — я посмотрел сверху вниз, как любил делать на вечерах аристократов Постимпериуса. — Он тебя просветит о метаболизме жива-юзеров.
Девушка сглатывает и отворачивается. Больше не спорит, слишком занята, пытаясь справиться с непонятным волнением, забравшимся под кожу.
— Так-так, одноножка ничему не учится, — раздается от двери. — Опять мутишь с чужими девушками, ничтожество?
Ничтожество. Как отвратительно звучит. Меня еще никто так не называл. Даже враги. Даже Жаворонок Бемижар. Потому что мятежный Префект знал, насколько я страшен в гневе.
Вдох-выдох, Фалгор. Посмотри на этого наглеца и улыбнись. Приветливо улыбнись. Так, чтобы паршивец себе в штаны наложил кирпичную кладку.
Конечно, с наездом прикатил Корсов Миша. Тот самый горе-пловец, друг младшего из братьев Свиридовых. Похоже, мало озерной водицы хлебнул. Кстати, самого Вити поблизости нет. Наверное, все еще наказан. Но и без него народу хватает. Миша приволок с собою трех подпевал.
К сожалению, не успеваю ответить сопляку. Алеся насупливает тонкие брови:
— Корсов, протри глаза. Здесь только я с Ирой, и мы обе — свободные девушки.
— Витя тебе в любви признавался, — не соглашается с барышней Корсов.
— И я его посла…отказала я твоему Свиридову, — фыркает девушка.
— Витя другое мне говорил, — не соглашается школотрон. — Ты дала ему надежду.
Алеся упирает руки в бока. Начинается обмен мнениями по этой, несомненно, очень важной теме. К полемике подключается Ирина, да и подпевалы поддакивают Корсову. Молчим только мы со Степкой.
— Вот нельзя так, Борова. Не по-дворянски.
— Слушай, Корсов. А лезть не в свое дело по-дворянски, да?
Мне хочется закатить глаза. Куда я попал? Детский сад, подгузник под скафандром.
Моя ладонь взметается вверх, и все замолкают. Я улыбаюсь девушкам.
— Алеся Прохоровна, Ирина Кузьминична, не нужно тратить слова. У сударя явно претензия не к вам, — обращаю взгляд янтарных глаз на Корсова. — Так?
Нижняя губа парня дергается, лицо искажает гримаса. Раздражительная реакция на мой магнетизм. Друзья становятся еще дружественней, враги еще напуганей и злобней.
— К-как ты смеешь?! — Корсов замахивается левой рукой.
