В далеких заснеженных горах грифон вновь появляется, пробуждая древние мифы и вызывая к жизни саму Василису. Каким-то непостижным образом мужество и любовь позволяют герою противостоять всемирному убийству, держа на себе бремя всей страны.
Все-таки я ведь ее муж…
Минут через двадцать мы все уже сидели за столом в кухне, одетые, и гремели чайными чашками, ожидая, когда же наконец вскипит вода в чайнике. Пришлось дождаться, когда сойдет ржавая вода из крана — нас не было несколько месяцев, так что вода в водопроводе застоялась.
В доме ничего не изменилось — тот же легкий, неуловимый запах каких-то духов, идущий из спальни Маши, половички, моя спальня, в которой мы провели немало сладких часов, знакомая газовая плита, телевизор с черно-белым экраном, источник информации и редкого развлечения.
Заметив мой взгляд, Сергей предложил:
— Давайте включим телик, посмотрим новости — что в мире происходит. Должны же говорить про переворот, в конце концов.
— Вы наивные такие, — улыбнулась Маша, — какой телевизор ночью, под утро? Передачи начнутся только в девять утра. Или вообще в два часа дня — не знаю, какой день недели и что там у них по плану. Это у вас, наверное, в пять утра начинаются передачи, а у нас вот так.
— У нас они не прекращаются, — хмуро сказал Сергей, — а иногда так хочется заткнуть пасть этому ящику…
Маша встала, принесла чайник и стала разливать чай по чашкам. Потом взяла свою и уселась рядом со мной, демонстративно стараясь не смотреть на Василису, пристроившуюся у меня с другой стороны. Я тоже делал вид, что все, что происходит вокруг меня, нормально, и по-другому и быть не может. Мужчины старательно делали вид, что ничего не происходит, и только Сергей задумчиво улыбался в пространство, отхлебывая из своей чашки. Маша где-то нашла пачку каменных печений, сухари, сахар и заварку, так что было что забросить в желудок, пока не найдем чего-то более существенного.
— Ну, так что теперь будем делать? — задумчиво спросил Петр. — Как я понимаю, теперь я привязан к вам навсегда. А значит, моя жизнь зависит от того, будете ли вы живы, или нет. Потому меня очень волнует ваша и моя судьба. Не пора ли определиться, что мы будем делать тут, в этом мире? Насколько я понял — мы сейчас в прошлом. Может, расскажете, где мы сейчас находимся?
— Начнем с того, что ты расскажешь о себе, — предложил я, — пару слов: семейное положение, сколько лет, обязанности и так далее.
— Петр Абалкин. Командир звена спецназа Конторы. Неженат — развелись. Не любила командировок. Пришел как-то — а она в постели не одна. Пришлось выкинуть обоих.
— Живых? — не выдержала Василиса.
— Почти, — серьезно ответил боец и продолжил: — Ничего особенного в моей судьбе — спецкурсы, операции и так далее.
