В далеких заснеженных горах грифон вновь появляется, пробуждая древние мифы и вызывая к жизни саму Василису. Каким-то непостижным образом мужество и любовь позволяют герою противостоять всемирному убийству, держа на себе бремя всей страны.
Со стула поднялся небольшой, сухой мужчина лет пятидесяти, лысоватый, незаметный — прошел бы по улице мимо такого и внимания не обратил. Этакий школьный учитель, педант и зануда. Он внимательно посмотрел на всех нас, на меня, и легкая улыбка тронула его губы:
— Здравствуйте. Тут такого рассказали про вас — если бы это не были серьезные люди, такие, как Андрей Степанович — я бы счел их за врунов и сумасшедших. Но даже ему не верю — пока сам не увижу, что вы можете делать. Давайте заканчивайте со сдачей крови, вас ко мне отведут.
— Вот они какие — даже мне не верят! Служба, однако, такая. Ну все — пошли за мной. Сейчас быстренько «отстреляемся», и шагайте к своему куратору.
И мы потянулись следом за профессором."
"Обследования затянулись часа на два — «быстренько» тут и не пахло. В конце концов, злой, кипящий как чайник, я оказался в кабинете своего «начальника», куратора, «почти Достоевского». Настроен по-боевому, как боксер перед схваткой.
Мои спутники тоже были слегка раздражены и находились в различных степенях недовольства. Мужики сидели молча, потупив глаза, и только пальцы выдавали их напряжение, постукивая по колену, ну а по моим женщинам можно было писать картину — «Две разъяренные торговки рыбой».
Он посмотрел на нас, слегка улыбнулся и вдруг мягко сказал:
— Достали вас, да? Вы уж извините, эти врачи-вредители такие гады! Ну всего наизнанку вывернут. Терпеть не могу попадать им в лапы. Постараюсь не отдавать вас им в руки более, чем это необходимо для дела. Вы же понимаете, что для государства очень важны опыты с мутацией, которая может произойти от введения вашей крови в организм добровольцев.
