В далеких заснеженных горах грифон вновь появляется, пробуждая древние мифы и вызывая к жизни саму Василису. Каким-то непостижным образом мужество и любовь позволяют герою противостоять всемирному убийству, держа на себе бремя всей страны.
Я вошел в легкий транс и стал нараспев произносить заклинание вызова духа, представляя себе лицо отца Василисы — таким, каким я его помнил.
Вообще-то у меня сложилось впечатление, что Владислав Петрович был неплохим мужиком, хоть и олигархом. О нем неплохо отзывалась Василиса, а я верил ее мнению о людях. Плохого, гадкого человека она не стала бы вспоминать с такой печалью. С ее слов, он был вполне неплохим отцом — не тираном, не деспотом, заботился о ней, о семье. Ну а что он там творил на работе — ей неизвестно.
Заклинание сработало. Через мгновение после того, как я закончил его читать, передо мной появился Владислав Петрович, смотревший на меня безжизненными глазами. Он выглядел так же, как и при жизни, — костюм, галстук, полуботинки с острыми носами. Вот только все бесцветное и серое.
Олигарх скосил глаза на Василису и подошел к ней близко, так, что между их лицами оставалось сантиметров десять. Помолчав, Владислав Петрович грустно сказал:
— Больше всего жалею, что мало уделял тебе внимания.
— А как вы ее узнали? — ошеломленно спросил я. — У нее же лицо совсем другое!
— Ну как я могу не узнать свою дочь? — усмехнулся призрак. — Это же моя кровь. С каким бы лицом она ни была. Прячешь ее от врагов? Правильно, береги. Для чего вызвал? Хочешь узнать, кто меня убил?
— Да. Кто убил вас и вашу супругу вот в этом самом месте.
— А не было в этом месте моей супруги — спокойно сказал призрак, и я почувствовал, как у меня перехватило дыхание.
— Как это не было? А кто тогда ехал с вами в автомобиле и чье тело, тело женщины нашли полицейские?
— Это моя любовница, Света, студентка института международных отношений. У меня с ней была давняя связь, и я собирался поставить перед супругой вопрос о том, что нам пора расстаться. Я уже устал смотреть на супружнины истерики, терпеть ее склочность и злобу.
— А что же вы мне говорили, что ее любите и так далее? Какого черта тень на плетень наводили? И кстати, как это не супруга, если на ней были украшения, принадлежавшие вашей жене?
— А я что, должен кричать на весь мир, что развожусь с супругой? Что у меня молодая любовница, чуть старше Василисы? Нет уж — мои дела, это — мои дела.
