В далеких заснеженных горах грифон вновь появляется, пробуждая древние мифы и вызывая к жизни саму Василису. Каким-то непостижным образом мужество и любовь позволяют герою противостоять всемирному убийству, держа на себе бремя всей страны.
И жить тут, в клинике — чулан какой-нибудь найдется? А вы будете иметь возможность исследовать меня. Если захотите.
— Хмм… так-то это неплохо, — задумался главврач, — только вот жить у нас нельзя. Не положено. Случись комиссия — меня первого подвесят за… в общем — это тоже не выход.
— Он может пока что пожить у меня, — услышал я женский голос и увидел женщину лет тридцати пяти, довольно привлекательную, худенькую. Если бы не морщинки у глаз, ее можно было бы принять за студентку, каким-то образом забредшую на это собрание медицинских светил.
— Чего это вы, Мария Васильевна, решили? — удивился главврач. — Впрочем, ваше дело. Если он перегрызет вам глотку, ваши проблемы. Вы слышали, что он дагестанца чуть не порвал на части? Не боитесь?
— Я давно уже ничего не боюсь, — сухо ответила женщина, — вы же в курсе, что я пишу диссертацию о людях, потерявших память. Так это тот самый случай. Если кто-то не в курсе, по всей стране десятки таких случаев, и никто не может понять, что случилось с людьми.
Я услышал, как один из врачей ехидно шепнул соседу, ухмыльнувшемуся в ответ:
— Почему-то старичка или там старушку не предложила взять к себе домой, а вот здоровенного самца… впрочем, ее можно понять. Она уже два года без мужа, после того как он разбился в катастрофе.
— Не возбраняется, — ответил другой врач, — кстати, Виталий, ты как насчет того, чтобы вечером сходить в гости к двум очень приличным медсестрам? Я с одной договорился, обещал приятеля привести.
— Небось какая-нибудь шершавая доярка? Ты мне вечно подсовываешь каких-то колхозниц.
— Тьфу на тебя! Очень приличные девицы, в самом соку. Пойдешь? А то мне одному с двумя как-то несподручно.
— С двумя? Рассказать тебе, что и как надо делать с двумя?..
