В далеких заснеженных горах грифон вновь появляется, пробуждая древние мифы и вызывая к жизни саму Василису. Каким-то непостижным образом мужество и любовь позволяют герою противостоять всемирному убийству, держа на себе бремя всей страны.
Самое интересное, что я ведь всех их знаю, многим помогала — и от армии их детей спасала, и справки делала, — и даже денег не брала, если была такая возможность. И тут вдруг я превратилась в «сучку маньяка». Неблагодарные твари! Больше палец о палец для них не ударю!
— А чего отчим девчонки так на тебя выступал? С чего вдруг он на меня показал? Ты же знаешь, я и девчонки-то никакой не знаю и никогда не видел.
— Он подкатывал ко мне. Еще при муже. Я пожаловалась, что этот тип мне проходу не дает, так муж его встретил и морду набил.
У меня в голове вертелись кое-какие мысли по этому поводу, но пока что обдумывать их я не мог. Тело зудело, болело, раны и ссадины чесались — надо было скорее вымыться, все остальное потом.
Мария поставила на газовую плиту ведра с водой, притащила здоровенное цинковое корыто.
— Что это за дырка в рубахе у тебя спереди? И шрам на груди? Раньше его не было…
— Они мне ломик воткнули в грудь, когда добивали. Насквозь пробили.
— Ничего себе… и ты выжил с таким ранением? Да этому шраму, кажется, месяца два!
— Всего часа два. Ты же знаешь, у меня все быстро заживает.
— Ляг на спину, я штаны с тебя стяну… ой, черт! У тебя тут все синее, они тебе все тут отбили! Может, все-таки «Скорую»?
— Не надо «Скорой».
— Кувыркальщик, — жалостливо вздохнула Мария, — тебя сейчас только в могилу кувыркать, тьфу-тьфу-тьфу, какой из тебя…
— В могилу? Был я там. Ничего хорошего там нет. Выбрался. И еще выберусь. Хрен возьмут!
Женщина сняла с огня ведра, налила из них в корыто и помогла мне перебраться в емкость.
Горячая вода покрыла мое больное тело, и я расслабился, тут же провалившись в забытье. Сквозь сон я ощущал, как Маша меня мыла губкой, терла, намыливала и снова обмывала. Потом она властно потянула меня вверх, и я подчинился, встав на ноги, шатаясь, как пьяный. Накрыла полотенцем, вытерла и повела на мой диван, где уложила и укрыла одеялом. Я уснул.
