На пустынном ночном шоссе случайная встреча меняет судьбы двоих. Спецназовец Скат спасает стриптизершу Виолетту от бандитов, оставляя три трупа. Но спасение оборачивается ловушкой: в расследование втягиваются криминальные авторитеты, полиция и сама свидетельница. Теперь герои должны выжить,...
Но чья роль в сражении главнее? Командира в богато изукрашенной кирасе — или сотен умелых стрелков и тысяч пехотинцев?
— Вот даже как! — вроде одобрительно покачал головой Домбровский, едва заметно улыбаясь. — Значит, вы отдаете приоритет движущих сил истории низшим слоям? Пролетариат и трудовое крестьянство, так?
— Разве это низшие слои? Это производительные силы любого общества!
— Прекрасно! — Илья Васильевич обозначил шуточный поклон. — Я вижу, что вы склонны к марксистской философии!"
"— Нет, — усмехнулся Ерш. — Где я — и где философия? Я далек от всех этих категорий. Просто я так думаю насчет реалий войны…
— Но тогда надо разбираться в военном деле, — заметил песенный мэтр.
— Ну, все мы служили в армии, — скромно сказал Ерш.
— Ах, да! Конечно! — Улыбка стала откровенной.
Тем временем экскурсия подошла к концу. Девушки отправились «попудрить носики», мужчины беседовали в вестибюле у выхода.
— Закурите, ребята? — добродушно предложил Домбровский, доставая из кармана кожаный футляр с сигарами. Одну он взял в рот и протянул портсигар спутникам.
— Так здесь нельзя, — сказал Скат. — Вон, вывеска висит.
— Нам можно, — заметил Домбровский, прикуривая.
Светлана Николаевна, наблюдавшая за ними с порога зала, направилась было к нарушителю, но на полпути развернулась и незаметно исчезла. Домбровский выпустил струю синеватого дыма. Запахло хорошим табаком.
— Веня, зачем ты привел этих лахудр? — спросил он, показывая в сторону дамской комнаты.
— Как зачем? — удивился Вениамин. — Хотел вам представить! Молодые девушки, участницы конкурсов красоты, тянутся к высокому искусству… Может, вы ими заинтересуетесь и возьмете шефство…
— Ох, ох, ох, — вздохнул мэтр. — Ты очень невнимателен для нашей профессии! Ведь мы выбираем алмазы для огранки, а не кварц или слюду. Эта, как ее, Вера… На первый взгляд очаровательная, длинные красивые ноги. Но как она разговаривает, как смеется! Словно трансвестит! И очарование сразу пропадает, к тому же понимаешь, что она полная дура! У меня словно пелена с глаз упала: и черты лица грубые, и макияж, как штукатурка, и манеры вульгарные! Даже ноги уже не выдающиеся — ноги как ноги, даже корявые слегка…
— И когда вы успели все рассмотреть? — восхитился Вениамин.
— Это моя работа, — скромно ответил мэтр и обратился к «кинжалистам»: — А как вы проводите время, молодые люди?
— Да особо времени-то и нет, — сказал Скат. — Везде то пожар, то наводнение, то землетрясение. Командировки, разъезды. Много забот.
