В ярком золотом свете заката, древние скалы напоминают о прошлых эпохах. Здесь пыль, скопившаяся десятки лет назад, наконец-то поднимается в легкие бризов. Шустрые кунжутские лисы и огромные архары с их спирально изогнутыми рогами — лишь признаки жизни на этом пустынном плато. Мелкие горные козы, забредшие случайно, быстро уходят обратно вниз, где мир живых растений и воды, если им не достаётся здесь удовольствия....
— На сегодня же встречу забили, а его вчера грохнули, когда мы все вместе были!
— Если бы вчера жив остался, так сегодня неизвестно, чем бы ваша встреча кончилась, — зло ответила Галка. — Я вначале думала, что вы нормальные пацаны, не такие, как мой Сёмка. А оказалось — такие же: крученые, с двойным дном. Я таких не люблю!
— А че тебе меня любить? — сказал Скат. — Пусть меня Дженчик любит.
— Я уже все сказала, — холодно заметила Джен. — Я тебе не отравленная приманка!
— Да что ты обиделась?! Я же пошутил! Ясно ведь, что он сразу выбросил свою трубу, — примирительным тоном сказал Скат.
— А зачем тогда предлагал?
— Да просто так…
— Вы ничего «просто так» не делаете! Это ты меня проверял!
— Ладно, проехали, — сказал Скат и, подозвав официанта, расплатился.
— Вот же есть пятерочка, — заметила Джен.
— Поделите с Галкой, нам его паршивые деньги не нужны! — презрительно бросил Скат.
— У меня настроения нет, — сказала Галка и встала.
— А я спать хочу, — сказала Джен и последовала ее примеру. Галка улыбнулась и обняла ее за плечи.
— Поедем ко мне подруга, посмотришь, какую шикарную хату мне Сёмка снял! Посидим душевно, шампусика накатим и спать ляжем, как в добрые старые времена.
Не прощаясь и не оглядываясь, они направились к выходу.
— Пусть идут, — сказал Ерш. — Нам с ними не по дороге.
— А с кем нам по дороге?
— Вот давай об этом и подумаем да еще немного выпьем. За «ниткой» нам никто не нальет…
— Давай! — согласился Скат.
Заказали водки и жареного мяса, выпили, закусили, выпили еще.
— Я чувствовал, что Оса жив, — проговорил Скат с набитым ртом. — Чуйка сработала. И логика. Уж слишком быстро он тогда слился… Только не предполагал, что в Москве остался.
"— А с чем? — возразил Ерш. — Это кто наворовал сотни миллионов — тому есть смысл. А у него ведь денег не было. Он только свою жизнь спас. Для него она, конечно, ценность великая, а кроме него никому и не нужна… И сам он там никому не нужен. А сейчас, наверное, наскирдовал достаточно, может, и уйдет «за нитку»…
— Это да. Только мы рапорта напишем, и за ним пойдут «Гончие».
