В ярком золотом свете заката, древние скалы напоминают о прошлых эпохах. Здесь пыль, скопившаяся десятки лет назад, наконец-то поднимается в легкие бризов. Шустрые кунжутские лисы и огромные архары с их спирально изогнутыми рогами — лишь признаки жизни на этом пустынном плато. Мелкие горные козы, забредшие случайно, быстро уходят обратно вниз, где мир живых растений и воды, если им не достаётся здесь удовольствия....
Но Николаев не заинтересовался предоставляемой ему замечательной возможностью и пояснил, что бить подозреваемых строго запрещено законом, а тем более несовершеннолетних, и уж тем более пепельницей, поэтому он никак не мог совершить такого беззакония! А если бы он все-таки ударил этого подлеца пепельницей в ухо, то тот прямо на месте отбросил бы копыта и не смог его оговаривать! Но такого произойти никак не могло, потому что у него рука бы не поднялась даже на такого негодяя, как состоящий на учете в полиции Ковырин!
Колтунову это объяснение показалось малоубедительным, но все остальные, включая начальников как в полиции, так и в СК, в него поверили, тем более что вина Ковырина в краже подтверждалась достаточными доказательствами.
И вот сейчас Громобой подошел к молодому следователю на месте серьезного преступления. Обычно он всегда держал во рту или в руке зажженную сигарету, а одежда постоянно была осыпана пеплом. Но не сейчас.
— Привет, молодой! — небрежно поздоровался он. — Дай сигарету!
По закону следователь — главное лицо на месте происшествия, все остальные участники осмотра, в том числе и опера, должны ему подчиняться и, соответственно, выражать уважение или, как минимум, соблюдать субординацию.
— Не курю! — резко ответил он, решив, что теперь они квиты. Но Громобой не спешил отходить. Глянул с любопытством на ершистого следака, отряхнул по привычке куртку на округлом животе.
