В ярком золотом свете заката, древние скалы напоминают о прошлых эпохах. Здесь пыль, скопившаяся десятки лет назад, наконец-то поднимается в легкие бризов. Шустрые кунжутские лисы и огромные архары с их спирально изогнутыми рогами — лишь признаки жизни на этом пустынном плато. Мелкие горные козы, забредшие случайно, быстро уходят обратно вниз, где мир живых растений и воды, если им не достаётся здесь удовольствия....
А ведь никого здесь быть не должно, иначе все следы затопчут! И старший на месте происшествия именно он — следователь СК Павел Егорович Колтунов, — это он должен убрать лишних людей и принять меры к сохранению следов и вещественных доказательств… Но как зеленый щегол может удалить своего прямого начальника полковника Королева, главного «убойщика» Гамаева, прокурора района Крячко и заместителя прокурора Москвы Заколбина, которые озабоченно расхаживают вокруг трупов? Или оперативников, на которых, по большому счету, и лежит раскрытие этого преступления? Или бандитов, которых никто не трогает и которые внушают страх одним своим видом?
В конце концов он принял решение, правда, не процессуальное, а логическое и философское: не надо проявлять излишнюю активность! В конце концов, начальники все следы не затопчут — не первый раз на осмотр выехали.
Изображая полную компетентность, Павел Егорович подошел поближе к трупам, нагнулся, посмотрел вроде со знанием дела, чтобы поглядывающие издали начальники оценили его старательность и профессионализм.
— Ну, что тут у вас, товарищи эксперты? — спросил твердым голосом.
— Не особо, — пробурчал худой, как жердь, судебный медик Тонков, со щелчком снимая резиновые перчатки. — Странные трупы. Признаков насильственной смерти нет. Я бы подумал, что их отравили, но отравленные в таких позах обычно не лежат…
— Да, много непонятного, — согласился пожилой дядя с жидкой седой бородкой — криминалист Илизаров, который дорабатывал последние месяцы перед пенсией. — Вот у этого типа в руке пистолет, из него пахнет порохом. Значит, недавно стрелял.
— Ничего, — сказал Тонков с кислой гримасой. Впрочем, может быть, это его обычное выражение лица, как у многих лиц такой профессии.
