В ярком золотом свете заката, древние скалы напоминают о прошлых эпохах. Здесь пыль, скопившаяся десятки лет назад, наконец-то поднимается в легкие бризов. Шустрые кунжутские лисы и огромные архары с их спирально изогнутыми рогами — лишь признаки жизни на этом пустынном плато. Мелкие горные козы, забредшие случайно, быстро уходят обратно вниз, где мир живых растений и воды, если им не достаётся здесь удовольствия....
— Да то, что у Рыбака была доля в «Сапфире». Доля небольшая — двадцать процентов. Но продать он ее мог только Финансисту, — сказал бледнолицый, который неожиданно оказался хорошо осведомленным.
— Да, это называется — право преимущественной покупки! — сказал Ашот. У него имелся диплом юриста, и при удобном случае он старался демонстрировать знание правовых вопросов. Иногда это получалось.
— Значит, если Рыбак мертв, то доля автоматически отойдет к нему. Причем с минимальной компенсацией наследникам.
— Что-то такое я слышал, — кивнул краснолицый.
— Вот и вырисовался интересант! — проговорил краснолицый, запивая таблетку стаканом холодного боржоми. — Только Финансист на это не пойдет. За два зеленых лимона? Смешно…
— Кто знает, на что человек пойдет или не пойдет? — равнодушно произнес бледнолицый. — Давайте лучше специалиста спросим. Скажи, Валера, как думаешь?
Мощная фигура снова выдвинулась в круг света.
— Люди убивают друг друга за десять тысяч рублей!
— Не может быть! — в один голос изумились директора.
— И даже за две, — буднично сказал Карнаухов. — К тому же не всегда дело в деньгах. Может играть роль вопрос принципа или пристрастий. Я знаю много историй, когда убивали из-за женщин. Причем далеко не красавиц…
— Это точно! — кивнул бледнолицый. — И я знаю такие случаи…
— Клуб тоже может быть пристрастием. Только думаю, сейчас не тот случай, — продолжил начальник службы безопасности.
Он вновь отошел в тень. Некоторое время все молчали и о чем-то размышляли. Оказывается — об одном и том же!
— Не только мы подумали на Финансиста, — задумчиво сказал краснолицый. — Он вполне подходит для роли подозреваемого… И если его убьют, это будет выглядеть, как месть за Рыбака. Вписываться за Петьку никто не станет: дела он ведет единолично, и особой любви к нему никто не испытывает.
— А после его смерти «Сапфир» вполне может отойти «Комплексу», — подхватил мысль Ашот. — Причем, если поработать с наследниками, то почти что даром…
— Что ж, нет худа без добра! — подвел итог лысый. Таблетка подействовала, и лицо его приняло почти нормальный цвет. — Валера, ты все понял?
Карнаухов вышел на свет.
— Понял."
"— Но тех, кто это сделал, надо найти! — сказал старший совладелец.
