В черной сцене ментальной войны, его собеседник замечает необычную остроту момента. Величество уже отстранило допрос до самой встречи, но он не мог стерпеть этого риска. Теперь же Латкари готовится к новому расследованию, и снова он встает на пути сомнительных провалов. Его жизнь – это удел безусловной преданности и постоянного обучения противникам будущих угроз....
Оглушающие вопли боли и ужаса, плещущие мне на доспехи брызги крови и скрежещущие звуки слабых ударов, приходящихся по моей несокрушимой броне. В лицо полыхнул мертвенно-зеленый свет и тут же угас, когда одно из щупалец пробило череп костяного паука и с молниеносной, захлебывающейся скоростью высосало из нежити жизненную энергию. Ворочаясь среди дергающихся в агонии гоблинов, наступая на их тела и беспрестанно орудуя мечом подобно мяснику, я сделал вперед еще два шага и остановился, не обнаружив впереди врагов.
Подняв голову, я нащупал бойницами смотровых щелей застывшего в нескольких шагах от меня Рикара и глухо прорычал:
— Чего встали?! Идем дальше!
— Да, господин! — очнулся от шока здоровяк и шагнул вперед, увлекая за собой остальных.
Ничего не ответив, я зашагал дальше, остановившись лишь на секунду и велев рвущимся вперед ниргалам оставаться за моей спиной. Как заметил мой верный Рикар — пока что я справляюсь и сам.
И чем больше врагов я убью, тем больше мои щупальца впитают в себя их жизненной силы.
Мы двигались вперед подобно неудержимой штормовой волне.
По пути разметали еще два жалких заслона из обычных гоблинов и нескольких костяных пауков. На этот раз врагов было больше, и в подземном коридоре зазвенели спускаемые тетивы, нашпиговывая врагов стрелами и арбалетными болтами. Рикар впервые обагрил свой новоприобретённый топор кровью, одним ударом расколов голову вырвавшегося вперед гоблина, словно гнилую тыкву.
"Несколько выпущенных отступающими гоблинами стрел миновали меня, и за моей спиной послышались первые вскрики боли и шипящие проклятья.
