Жертва несправедливости Константин Разин снова оказывается в стенах «Крестов». Но время вернулось на семь лет назад — в день его ошибочного ареста. Теперь главный герой получает шанс изменить свою судьбу и разоблачить тех, кто его предал. Роман о втором шансе и борьбе против системы.
– У нас в камере только что скончался заключенный, – напомнил я.
– С этим мы разберемся, – ответил офицер и снова начал задавать свои странные вопросы: – Вы не ответили на мое предложение. Так как? Покажете мне, каким новым штукам вы здесь научились?
На какое-то мгновение ему удалось добиться своего – я снова чуть не потерял самообладание. Но быстро взял себя в руки. Водянистые холодные глаза на бледном офицерском лице следили за мной неотрывно. Пронзительный взгляд фиксировал каждое мое движение, я почувствовал себя мухой под микроскопом. Но тут же стряхнул наваждение.
– Вы, гражданин начальник, ничего не путаете? – спросил я.
– В смысле?
– Вы не в цирке, – доверительным тоном сообщил я ему.
Я рассчитывал разозлить бледнолицего, вывести его из себя. Но не тут то было!
Офицер, с издевкой бросил:
– А где? Какие у вас мысли на этот счет? Поделитесь.
– В «Крестах», – сообщил я. – В следственном изоляторе.
– Интересное наблюдение, – одобрил бледнолицый. – И чем же вам здесь не цирк?
Теперь уже я не знал, что ему сказать.
Жестом факира-иллюзиониста он указал куда-то за мою спину. Мне было очень интересно, что же у меня за спиной такого, что эта эсэсовская сволочь считает цирком. Но поворачиваться не стал. Именно потому, что эсэсовская сволочь очень этого хотела.
– По мне, так здесь гораздо веселее! – продолжал офицер, недобро улыбнувшись одними губами. – Правда, есть один нюанс. Возможность веселиться зависит от того, в каком качестве здесь находишься. У меня таких возможностей несравнимо больше, чем у вас. Надеюсь, вы не станете с этим спорить.
Тонкие губы снова растянулись в улыбке. На несколько секунд. Затем выражение лица снова стало безразличным, как у куклы. Глаза его при этих ужимках не отрывались от моего лица и не меняли выражения.
– Хотите повеселиться? – неожиданно спросил офицер. – Хотите, по глазам вижу, что хотите! Вы ведь тоже любите ситуации выстраивать, правда? Я вас понимаю, как художник художника. И как художник художнику хочу сделать вам сюрприз. Пойдемте, – сказал он, обратившись ко мне, затем махнул головой рыжемордому, четко повернулся на каблуках и вышел из камеры в коридор.
Рыжемордый ткнул дубинкой мне в спину, недвусмысленно показывая, куда следовать. Но на всякий случай продублировал свои действия вслух:
– Давай! Пошел! Руки за спину!
Я выполнил команду и, выходя в коридор, порадовался своей предусмотрительности: хитро упакованная бритва была спрятана во рту.
