Возвращение Павла Кулагина в Переславль после долгого отсутствия вызывает первые подозрения. Жизнь местных жителей мало изменилась за这一年, но прибыв на вокзале с утра как всегда, капитан обнаруживает странности — искорененные старые знаки городской гимназии, заброшенный рынок, будто поглощенный временем. Павел чувствует себя незнакомым в родном городе....
Без росписи ты ничем не связан, никакими обязательствами. И баба при тебе, и свободен. Если что не так, взяли да разбежались, а вот со штампом в паспорте не разбежишься. Да и бабы, они такие, до свадьбы прямо ангелочки, а как закольцуют, так сразу начинают под каблук мужика загонять.
– Тебя загонишь, – усмехнулась Анна Сергеевна.
– Меня бесполезно, – гордо поднял голову сосед, – я такой, сам по себе.
– Это вообще-то заметно, Георгий Степанович, – рассмеялся Кулагин.
– А чего? Разве не так?
– Оставим эту тему, – оборвала мужчин Анна Сергеевна.
– Уж не сватаешь ли ты Пашу? – посмотрел на жену Маслов.
– Отчего нет? Ну, что он будет один маяться?
– А ты вот объясни, Анна, если дочка твоей подруги и умница, и красавица, и скромница, почему от нее мужик ушел?
– Потому что на водку семью променял.
– Э-э, дорогуша, нет, от хорошей жены мужчина не уходит. Я вот не ушел же, хотя, честно говоря, достала ты меня с пьянкой хуже пареной репы. Пора бы понять, что ничего не изменится. Старые мы, чтобы меняться.
– Это вы-то старые? В ваши годы еще детей заводят, – снова улыбнулся Кулагин.
– Ну, ты дал. Смотри, Анна, яйца курицу начали учить. Свою жизнь наладь для начала и до моих лет доживи.
– Постараюсь.
– Почему бы тебе, Паша, не познакомиться с Ларисой? Ну, хотя бы просто так сначала.
– Вряд ли, – ответил Павел.
– Но почему? Многие сходятся из тех, кого знакомят друзья или вот как мы, соседи.
– Да я не спорю, Анна Сергеевна, но не готов к семейной жизни. Не представляю себя в роли жениха. Не по мне все эти ухаживания, цветы, хождения по кафе, кинотеатрам, прогулки по паркам. Я к такой жизни не привык. Возможно, привыкну, позже, сейчас нет.
– И что, так и будешь куковать один в своей квартире? Одному, Паша, плохо, мы с Жорой хоть поругиваемся иногда, а хоть есть с кем просто поговорить. А одному с кем разговаривать? Со стенами да с мебелью?
Кулагин прикурил сигарету, встал из-за стола, подошел к окну, за которым от ветра качалась высокая и развесистая береза, которую посадили жильцы на новоселье, и задумчиво произнес:
– Одиночество не тяготит меня, Анна Сергеевна.
