— Ты любил Айсштиль… а потом увлекся Латоной, — произнесла она, — А я, простая и скромная богиня природы, не была тебе интересна… Я пыталась подражать тебе, чтобы заслужить твоё внимание… и сама тайком изучала Бездну… но заигралась с Судьбой… Я проводила ритуалы, создала на этом алтаре новый вид Мирмеций, овладела Книгой Судьбы… но все это было бессмысленно…
Я тяжко вздохнул, взвешивая каждое слово. Сейчас я должен пройти по туго натянутой струне над пропастью.
— Лилия, — мой голос звучал хрипло и надтреснуто, — Прости, если чем-то обидел… Но нам надо вернуться… Наш мир… он нуждается в нас. В своих богах. Мы должны помочь ему выжить… и не стать поживой для Бездны.
— Неважно, — оборвала меня богиня бесцветным голосом, — Это все уже неважно. Ты все видел. Ты в ужасе от меня. От того, во что я превратилась. Монстр хуже любой твари Бездны!
— Нет! — отчаянно вскричал я, порываясь обнять её, прижать к себе, — Лилия! Я хочу помочь тебе!
Я почти кричал, выплескивая свое отчаяние. Но глаза Лилии оставались пустыми и холодными, будто остекленевшими. Я знал этот взгляд. Так смотрят в лицо неотвратимой гибели, смирившись с неизбежным.
Богиня медленно подняла руку в останавливающем жесте. Призрачное пламя алтаря взметнулось, озарив её застывшее лицо. И с губ Лилии сорвался еле слышный, леденящий шепот:
— Для меня нет прощения. Нет искупления. Только вечные муки и забвение… Бездна — смысл моей жизни. Я вернусь назад в мир и скормлю его моей новой Хозяйке…
Да что она, черт побери, такое несет? Отчаяние и всепоглощающая решимость, прозвучавшие в этих словах, обожгли не хуже пламени Бездны. Я понял — Лилия не отступит. Она пойдет до конца — в своём безумии, боли и одержимости. И снова прольет кровь невинных, принесет новые жертвы. Пока не падёт сама, истерзанная муками совести и Бездной.
Если я хочу спасти её, спасти этот мир — я должен действовать. Здесь и сейчас. Любой ценой остановить богиню, утратившую себя. Даже если придется… убить?
Одна мысль об этом заставила до скрежета стиснуть зубы. Но я собрался. Вскинул голову, расправил плечи, призывая всю свою решимость и силу.
— Лилия, — произнес я тихо, но твердо, — Я не могу позволить тебе причинить еще больше зла. Ни себе, ни другим. Прошу в последний раз — отступись! Дай мне помочь тебе!
— Нет! — глухо вскрикнула богиня, отшатнувшись. В её глазах заплясало безумное пламя — алое, как свежепролитая кровь, — Не смей мне мешать! Или я… я…
Она осеклась и зашипела, словно разъяренная кошка.
