Охотилась?
Босые ноги по щиколотку покрывала черно-бурая грязь. Но самым страшным было лицо лесной девы — застывшее, неживое. И светящиеся в полумраке глаза…
— Тебе не стоило сюда приходить, — произнесла она мертвенно-спокойным голосом. И от этих слов веяло вечной стужей, могильным холодом.
Я инстинктивно вызвал золотистый духовный клинок. Но Лилия даже не шелохнулась. Она просто смотрела на меня — пристально, не мигая. Взгляд богини прожигал насквозь, пробирал до костей арктическим холодом.
— Лилия, — произнес я, выдержав ее жгучий взгляд, — Ты знала об этом месте?
— Чего тебе не хватало, Эстро… нам было так хорошо вместе… А ты вечно куда-то убегал, хотел нарушить эту идиллию… — эхом произнесла она, — И в итоге ты здесь…
Медленно, будто двигаясь сквозь толщу ледяной воды, богиня подняла руку и указала на жертвенный алтарь. Ее глаза полыхнули нестерпимо-ярким светом, на миг залив все вокруг призрачным сиянием.
— Ты видел достаточно, — произнесла она глухо, и каждое слово падало с губ тяжелой ледяной глыбой, — Теперь ты знаешь мою тайну. Знаешь, что я натворила.
Я застыл, чувствуя, как по спине бежит холодок. В голове царил полный сумбур, обрывки мыслей и догадок метались, как обезумевшие птицы.
— Так это… ты? Ты убила всех этих несчастных? — воскликнул я, — Заточила здесь и свела в могилу? Но… зачем? Почему⁈
Лилия содрогнулась всем телом, словно от удара. На ее лице промелькнуло странное выражение — смесь боли, стыда и бессильной ярости. Но длилось это лишь миг. В следующую секунду богиня вновь застыла неподвижно, будто мраморное изваяние.
— Затем, что должна была, — отчеканила она тихо, но твердо, — За все нужно заплатить свою цену… Я видела те ужасы, которые творила Бездна с нашими сородичами… И я начала исследования… Не смей осуждать меня!!!
Последние слова Лилия почти выкрикнула. В ее голосе послышались визгливые, истеричные нотки. Я невольно попятился, сжимая рукоять меча. Только теперь начал осознавать весь масштаб трагедии, разыгравшейся здесь когда-то.
Богиня Природы… само воплощение добра и любви… ценившая каждую жизнь, даже самую малую… отринула саму свою суть… И превратилась в чудовище.
— И какова же твоя Цель? — выдохнул я, — Ради чего нужно было убивать детей и калечить людские души⁈ Ради выживания? Ради жизни в этом… мелком замкнутом мирке?
Лилия заломила руки и часто заморгала, будто сдерживая подступившие слезы. На миг в ее глазах промелькнула всепоглощающая скорбь, почти человеческая мука.
