— Ты хоть понимаешь, как безумно это звучит? — она нервно рассмеялась, — Даже для тебя это слишком!
«Примерно как идея двух шпендиков залезть на самое высокое дерево в саду, чтобы доказать, что ты храбрее меня?» — в его голосе промелькнула улыбка, — «Или как тот раз, когда мы решили исследовать подвал и наткнулись на целую колонию летучих мышей?»
— Прекрати, — прошептала она, — Прекрати вот это все…
«Что именно, Даш? Напоминать о том времени, когда мы были друзьями? Или о том, какой ты была до того, как решила, что власть важнее всего остального?»
— Ты ничего не знаешь! — она почти выкрикнула это, и Вадим обеспокоенно оглянулся на неё, — Ты не понимаешь…
«Понимаю», — мягко возразил он, — «Лучше, чем ты думаешь. И именно поэтому прошу о помощи именно тебя. Потому что где-то там, под всеми этими слоями долга, амбиций и жажды власти, все еще есть та Даша, которая не боялась рискнуть ради правильного дела».
Она закусила губу. Она не понимала, почему её сердце вдруг забилось чаще. Почему эти воспоминания, которые она так старательно похоронила, вдруг стали такими яркими. И почему слова Кости находят отклик где-то глубоко внутри.
— Илона! — крикнула она, резко разворачиваясь к остальным, — Вадим! Олег! Послушайте…
Она быстро пересказала план Кости, стараясь не смотреть им в глаза. Боялась увидеть там осуждение? Или понимание?
Вадим тут же дернулся вперед, его лицо исказилось:
— Нет! Это самоубийство! Я не позволю тебе…
— Ты мне не позволишь? — она вскинула бровь, и в её голосе появились старые властные нотки. В этот момент она снова была той самой виконтессой Кривотолковой, от взгляда которой трепетали вассалы.
— Дарья, стой! — он попытался схватить её за руку, но она ловко увернулась.
— Вадим, — Илона неожиданно положила руку ему на плечо. В её глазах читалось странное выражение, которое было нельзя никак расшифровать, — Ты нужен нам здесь. Олег еще не полностью восстановился, а твари все прибывают.
— Она знает, что делает, — твердо сказала Илона, — Как всегда.
Дарья уже неслась по разрушенной улице, легко перепрыгивая обломки. Жук крепко держался на её плече, слегка подрагивая усиками на особо резких движениях.
«Готова?» — спросил Костя.
— Нет, — она оскалилась, глядя на приближающуюся тушу Сверхсущности, — Но когда нас это останавливало?
Где-то в глубине души она понимала, что это безумие. Что она, возможно, идет на верную смерть. Что все это может быть хитрым планом Безумова…
Но почему-то ей хотелось верить.
