На удивление, Изард не перебил меня, не оборвал, выслушал, и лишь после того, как я сам замолчал, ухмыльнулся и спросил:
— И как, помогло тебе то, как ловко ты движешься и прочее?
— Помогло. Иначе бы я давно погиб, ещё в Нулевом.
— Нулевой, — ухмылка исчезла с губ Изарда. — Какое отвратительное название для прежнего величия Столичного округа.
— Старший, — я тяжело вздохнул. — Какое величие? Всё величие обратилось в прах. Сейчас Нулевой это по большей части пески. Я жил в Белой пустоши, где под светом луны белый песок кажется чёрным, словно только что остывший пепел. И эти пески раскинулись на многие недели пути во все стороны от моей деревни. Всё, что уцелело от прежнего величия Древних в наших местах — это узкая полоса чёрных руин в три этажа вдоль берега реки, в них мы добываем камень для ограды, Палец — одинокая руина высотой в несколько десятков шагов, на верхней площадке которой я нашёл кости раух, и оплавленная Чёрная Гора, в тоннелях которой мы собираем небесные травы.
Изард вновь прикрыл глаза рукой, обхватил виски пальцами, сжал, словно был живой человек и сейчас его голова раскалывалась от боли. Впрочем, кто сказал, что духи не испытывают боли?
— Я прекрасно сознаю, — я даже не сразу сообразил, что этот шёпот принадлежит Изарду, — всё величие Столицы пало, обратилось в прах, прах настолько безжизненный, что даже спустя четыре сотни лет на нём едва-едва способно что-то вырасти, — дух опустил ладонь и впился в меня тяжёлым взглядом. — Но если ты думаешь, что мне легко принять то, что ты, твои родители и родители твоих родителей год за годом ели то, что выросло из праха моего клана, из праха идущих моей Империи, то ты ошибаешься.
Меня самого передёрнуло от того, что он сказал, но я не опустил взгляда, сам ударил в ответ:
— Как будто пески Нулевого это прах только твоих знакомых. Когда мой отец умер, его тело сожгли, а прах и пепел того костра развеяли над рекой, смешивая с прахом всех прошлых поколений, запертых там Рамом Вилором.
Так мы и застыли, уперевшись друг в друга взглядами, пока Седой не решился разбить наше противостояние.
— Старший, — расколол тишину его голос. — Разрешите вопрос. Вы так и не сказали, в чём же суть обучения музыке. Что она даёт идущему?
Изард, который мог бы сейчас рявкнуть, разозлиться, вновь ударить своим голосом, напомнив о глупости слуг и о том, что уже называл суть, лишь отвёл от меня глаза, переводя взгляд на Седого, и ответил:
— В гармонии и переживании, ощущении чужого опыта. Ловкость движений, обработанность техник и выживание здесь и сейчас это хорошо, без этого никуда не деться. Но путь к Небу — это нечто большее, чем ловкие движения и могучие техники. Чтобы надеяться дойти до этапа Небесного Воина нужно закладывать основу с раннего детства.