Праздник к нам приходит в одиннадцатом классе. Одиннадцатый год обучения заканчивается, и все учащиеся одеты в костюмы или маски — от русалок до медведей. Начинается жеребьевка на судьбоносные пары, где каждому ученику дается уникальный номер. Анина и Таняшина активность не оставляет никого равнодушным — они ведут всех под контролем....
Похоже, «Вперед в прошлое 10» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Алексей будет строить две автомастерские, нужны как минимум два ангара, и надо сделать все по уму, чтобы комфортно было и работникам, и мастерам. А это ямы, в идеале — подъемники, а значит, конструкция должна быть мощной и выдерживать вес нескольких машин.
— Это ты придумал? Ну, автомастерские? Он тебя не опрокинет?
— На сто процентов уверенным быть нельзя, — ответил я и вспомнил Лёху-мента, в котором Василий уверен. — Но, во-первых, Алексей — порядочный человек, во-вторых, ему это не выгодно, потому что поставки запчастей идут через деда, через Москву, он просто не потянет все один и много потеряет, лишившись контактов.
— А дед этот — Романа ж отец, тот, который был у Эльзы Марковны? Нормальный мужик, в отличие от… — Он посмотрел виновато и прикусил язык.
Я усмехнулся.
— Да нормально все, я в курсе, какой у меня отец.
При въезде в город нас остановили на посту ГАИ, но мы ехали пустыми. Сержант какой-то там попытался выдоить хоть что-то. Алексеевич минут пять отбивался, но вышел победителем.
Приехали мы в начале восьмого, по темноте. Грузовик никто не ждал, и бабушка выбежала встрепанная и взволнованная, в одном халате. Боцман тоже всполошился.
— Эльза Марковна, это мы! — обозначил себя Василий, заглушив мотор. — С подарками!
— Ну, привет, Вася, — поздоровалась бабушка. — Сейчас оденусь, подождите.
Ждать мы не стали. Когда она появилась на пороге, уже тащили мешок отрубей к подвалу.
— Господи, что это? — всплеснула руками она.
— Отруби. Хрюшек твоих кормить, — ответил я, и бабушка чуть не прослезилась.
Потому что одно дело — подарки на праздники, и другое — вот такая забота в повседневной жизни, когда никто не обязан ничего делать, потому что не просят, но вспоминает и делает. А значит, помнит, старается помочь.
— Да не стоило сюда ехать из-за меня, — начала прибедняться она. — Топливо жечь. Как будто я не знаю, сколько это денег.
Она шла за нами и убеждала, что не стоило делать то, что уже сделано, а сама — довольная-довольная, просто счастливая.
Я спустился в подвал, отчим подал мне мешок.
— Испачкались все — ужас! — донесся бабушкин голос. — Идемте потом манник есть, только испекла.
Мы пошли за вторым мешком, потом — за третьим, все это время бабушка, Боцман, а потом и Каюк нас сопровождали.
Отчим приложил руку к груди.
— Извините, Эльза Марковна, меня Оля дома ждет. Обидится, что поел.
