Автомобиль под впечатляющим уклоном резко дребезжащимися колесами швырял пассажиров. Я сбившись с ног перебирался через проходные ступеньки к бабке, которая уже ждала нас распоясанным платьем и ядовитой грубостью: "Расселась тут! Шо рожу воротишь?". Мы ехали прямо из онкологического диспансера на встречу с бабушкой, где семья тети Иры ждала нас, и судьба этих людей вцеплялась всеми зубами....
— Девушка, — проговорил я строгим голосом, — мне кажется, что борщ прокис. А еще мне кажется, что вы специально нам его подсунули. И я сейчас позвоню в санэпидемстанцию, заплачу им денег, и вас тут раком поставят.
— Да вы что, он свежий, — вяло возразила она, я встал, выпил компот и продолжил прессинг: — Свежий, да? Ну тогда иди, пробуй.
Официантка подошла, взяла тарелку, зачерпнула ложкой борщ, но я схватил ее за руку.
— Ты же сдохнешь, дура! В больницу точно загремишь.
— Интересно, хозяева в курсе, что вы тут клиентов травите? — подключилась бабушка.
Официантка стояла, обтекала, и в глазах блестели слезы. Из кухни выбежала повариха, окинула взглядом клиентов и решила не скандалить, не распугивать их. Молча унесла наши тарелки с борщом. Вернулась и предложила, упершись руками в стол.
— Есть пюре с котлетами. Будете? За счет заведения. Свежайшее.
Есть, да и находиться тут расхотелось, но я сказал просто чтобы проучить персонал:
— Если бы мы подохли, кафе не закрыли бы. А вот вам бы дали пинка под зад.
Повариха молча удалилась.
— Надо жалобную книгу попросить, — сказала бабушка.
— Кто тебе ее даст? Ее спрятали уже."
"Немногочисленные посетители бросили есть, уставились в тарелки с сомнением. Двое мужчин подозвали официантку, что они говорили, не давала расслышать музыка.
Не прошло и пяти минут, как повариха принесла две порции пюре с огромной котлетой и горкой квашеной капусты. Аппетит, который вроде как пропал, вернулся.
Официантка, виновато отворачиваясь, поставила на стол заказанный мной графин с компотом.
— Выдыхай, — сказал я бабушке и налег на еду, но она не спешила, с сомнением ковыряла котлету.
— Может, пойдем отсюда?
— В этот раз свежее, — уверил ее я.
Не хочу никуда уходить.
— У тебя сколько?
— Чего сколько? — Она все еще гоняла кусок котлеты по тарелке.
Я потер пальцами, изображая пересчет денег.
— А, — сообразила она. — Сорок.
— У меня двадцать… Прикинь! Всего семьдесят! — я наклонился над столом. — Не тридцать! В два раза больше!
Теперь надо посчитать чистую прибыль.
