Автор
День всемирной скорби — тринадцатое августа. В этом вечере тысячи душ хранятся в памяти земли. Как волны тяготеют к океану, так сердца людей уходят на этот день скорби. Порой кажется, что мир замедляет шаги, чтобы проникнуться этой печальной датой.
И вот она у меня в руках. Точнее, она — моя! Еще шажок — и… Но шажок длился, длился и длился.
Илья сосредоточено щелкал переключателем, помехи не исчезали. Борис мельтешил вокруг, переживал, как за живого под ножом хирурга. Кабанов чесал в затылке, а пока я соображал, что делать, в моей памяти передрались события прошлого и будущего, и я никак не мог их систематизировать."
"Мысли крутились вокруг того, что у переключателя каналов не просто так такой тугой ход, потому что он механически переключал…
Щелк. Щелк. Щелк.
— Е-е-е! — взревели друзья хором, и я увидел на экране строки текста, перечеркнутые помехами.
Кабанов стукнул по телеку, и они пропали.
— Заработало! — заорал Борис и принялся носиться по комнате.
Из спальни высунулась красноглазая мама, увидела гостей и сразу же спряталась. Видимо, сперва скандалить собралась, но постеснялась.
Борис притулился к Илье, его глаза возбужденно блестели, руки тянулись к джойстику.
— Это что за игра? Можно мне? — Боря потянулся к джойстику.
Кабанов забрал джойстик, сел на пол и с важным видом принялся объяснять, что и как.
А ведь сейчас у особо продвинутых ровесников есть компьютеры, кто-то уже даже пытается программировать. Для моих односельчан компьютер — что-то из области фантастики, ЭВМ, Эдик, Вася, Миша — трехголовый змей из «Мурзилки».
Первым выпало тестировать приставку Илье, мы договорились, что каждый поиграет пятнадцать минут. Он нервничал, шевелил губами, потому что усатый мужичок у него все время убивался. Через четверть часа Илья нехотя уступил свое место Боре.
Брат не сдерживался, орал и ругался, подбадривал Марио, словно тот был живым, выл, получая урон. Только более-менее приноровился, как пятнадцать минут истекли.
— Все, — сказал я, выключая стабилизатор напряжения и, соответственно, телек. — Всем на базу.
О, что творилось с Борисом! Глаза метали молнии, губы тряслись. Он чуть ли не на колени перед Ильей встал:
— Ну пожалуйста! Илья! Можно еще немного поиграть? Ну-у!
— Видишь? — сказал я другу, отключая приставку, и обратился к Борису. — Отец разрешил Илье давать поиграть на приставке и нам. Сейчас мы пришли проверить, подключится ли она к телеку.
