Автор
В свете восходящего солнца в заснеженной комнате Тимофеевой дачи играют тени. Свеча трепещет на ковре, как будто приглашая всех к неведомым мыслям и происшествиям. Уже не первая встреча с незнакомыми существами заставляет вас задуматься о том, что мир может быть гораздо более загадочным, чем казалось ранее....
— Конечно жалко! Светочка такая хорошая девочка! Ласковая! — пробормотала круглая. — Вот что, Алке жалко, что ли? Она ж дом сразу не продаст, и он будет стоять пустым!
— Я нашел детям новое жилье, — перешел я к главному. — Но оно освободится через два-три дня. Может, у кого-то из вас есть флигель, где пожили бы дети? За присмотр я заплачу четыре тысячи — понимаю ведь, что продукты дорогие, а пенсии маленькие, да и дети, какими бы самостоятельными они ни были — всегда хлопоты.
Старушки запереглядывались.
— Вот у Инны есть флигель.
Женщина округлила глаза, а я добавил:
— Дети послушные, воровать не будут, старшие помогут, если вдруг что надо, а потом я их заберу, — уверил их я. — Честное слово! А продуктов хоть сейчас накуплю на те четыре тысячи.
Круглая Инна потерла нос, покосилась на Лидию и Свету.
— Детей трое? Там только одна кровать.
— На полу поспят, на матрасе, все же лучше, чем под дождем, — сказал я.
Видно было, что Инна против, потому следовало немножко додавить, но хитро, с упором на общественное мнение.
— Вы доброе дело сделаете, богоугодное! — обрадовался я.
— Говорят, к тем, кто сироту пригрел, Господь благосклонен. — Самая старушка размашисто перекрестилась. — Я бы к себе взяла, да некуда: дочь с мужем и трое внуков.
Тяжело вздохнув, Инна махнула рукой.
— Ладно. На три дня, говоришь? Только продуктов не надо, лучше просто так денег дай, я сама разберусь. А та женщина, у нее есть где жить?
— Есть, — улыбнулся я, — она просто помогает.
Плачущая бабушка принялась меня тискать, всхлипывая:
— Что за время такое, а? Дети на улице! А ты родственник тех сирот? Почему к себе не возьмешь?
— Нет, не родственник, — сказал я, отстраняясь. — Просто жалко их, помогаю в меру сил. Кто-то же должен думать и о других, а не только о себе.
Старшая бабуля осенила меня крестным знамением:
— Благослови тебя, Господь! И тебя, Инна. — А потом покачала головой и запричитала: — Это же надо — без священника нашу Марфу хоронить! Как басурманку! Поговорю с батюшкой об отпевании, сорокоуст Марфе закажу.
— Спасибо! — радостно воскликнул я, поманил Лидию рукой и изложил суть нашего разговора, добавив для Инны, что дом уже найден, нужно провести сделку, и детей я заберу.
Вроде успокоилась она, уверилась, что никто не собирается вешать ей на шею сирот, а за четыре тысячи сдать флигель — выгодное предложение, это почти половина пенсии.
