Автор
В свете восходящего солнца в заснеженной комнате Тимофеевой дачи играют тени. Свеча трепещет на ковре, как будто приглашая всех к неведомым мыслям и происшествиям. Уже не первая встреча с незнакомыми существами заставляет вас задуматься о том, что мир может быть гораздо более загадочным, чем казалось ранее....
За счет транспарантов казалось, что протестующих много. Хорошо! Убедительно.
Теперь надо привести журналистов. На полпути к цели я снова впал в ступор, взятый в плен сомнениями. А если поймут, что я вру? А вдруг пошлют? А что я скажу и как буду выглядеть?
Ну что за нафиг! Что за организм такой! Пашка, привыкай, это только начало общественной деятельности, ты — избранный, Нео, тебе от нее не отвертеться. Учись жить и выкручиваться. Специально для этого создана песочница взрослой жизни — школа, где все проще, но, как в реале.
Представь, что ты в игре и проходишь квест. Ну? Прокачивай харизму!
Между протестующими и живым оцеплением был небольшой коридор, и я прошел там. Снова остановился, метрах в десяти от журналистов, подбирая нужные слова, но они разбежались. Мне важнее быть не красноречивым, а убедительным.
Телевизионщики скучали. Оператор читал книгу, молодая рыжая репортерша в стоптанных туфлях курила. Главное, конечно, она. Что скажет, то оператор и будет делать.
С взбудораженным видом я подбежал к репортерше и протараторил:
— Здрасьте! Нужна ваша помощь! Там дети, целая толпа детей! Похоже, детский дом разогнали или интернат, и они пришли сюда!
Огонек интереса вспыхнул в глазах женщины и тут же угас.
— Помогите! Их менты разгоняют!
О, подействовало: репортерша оживилась, толкнула оператора. Я усилил натиск:
— Вы представьте, какой материал: доведенные до отчаянья дети устроили свой митинг! Сами! Где такое было? Да нигде.
Оператор нехотя захлопнул книжку, и телевизионщики потянулись за мной. Женщина на ходу спросила:
— Так что случилось?
— Не знаю, жалко их просто, — отмахнулся я.
Протолкнувшись сквозь пикет коммунистов, телевизионщики расположились у ступеней, оператор принялся настраивать камеру. Наши оживились, выше подняли транспаранты. Памфилов вышел вперед и заорал, что было сил:
— Мы! Хотим! Учиться! Долой беспредел!
— До-лой, до-лой, — принялся скандировать он, остальные подхватили, и, хоть Ден и надрывался, его голос терялся в базарном шуме.
Простые люди вообще не реагировали, им хватало протеста коммунистов. Рыжая напряглась, принимая решение.
— Вы должны туда пойди, — велел я, рассчитывая на свой дар убеждения.
Ясно, что если и подействует, то не сразу, но надо использовать все средства. Да и дар нужно развивать."
"Репортерша не отреагировала на внушение, переглянулась с оператором.
