Автор
В свете восходящего солнца в заснеженной комнате Тимофеевой дачи играют тени. Свеча трепещет на ковре, как будто приглашая всех к неведомым мыслям и происшествиям. Уже не первая встреча с незнакомыми существами заставляет вас задуматься о том, что мир может быть гораздо более загадочным, чем казалось ранее....
— Готов? Давай!
Оператор поднялся по ступеням, принялся настраивать камеру, я бочком, бочком удалился, растворился в толпе, обошел наших и за их спинами просочился в администрацию народного образования, подбежал к кабинету номер семь.
Наверняка Ройзман уже увидела суету под окнами. Я постучал в ее кабинет, но никто не ответил. Почему? Неужели она ушла, например, на обед? Вот же попадалово! Или просто не слышит? Я затарабанил сильнее, и снова ноль реакции.
Точно на обед ушла, и такой убедительный момент пропадет! Черт!
Снова ситуация понесла, как бешеный конь, надо как-то его притормозить и усмирить…
Сильный хорошо поставленный женский голос заставил меня вздрогнуть.
— Вы к кому, молодой человек?
Я обернулся. Ко мне шагала эффектная брюнетка в юбке-тюльпане, на шпильках.
— К Ольге… — как же ее? — Э-э-э… Романовне.
Тонкие смоляные брови шевельнулись.
— По поводу?
Женщина отперла дверь седьмого кабинета.
— Давайте пройдем в кабинет, — предложил я, — и вы сами увидите.
Может, она не впустила бы меня, если бы я не поставил ее перед фактом. Прошагав к столу, она сразу же уселась за стол, повернувшись спиной к окну. Я кивнул на него.
— Обернитесь, и поймете.
Она повернула голову, я сразу же затараторил:
— Мы, ученики школы номер семнадцать, не согласны с назначением Людмилы Кировны Джусь на должность директора и собрались на мирный пикет.
Лицо Ольги Романовны оставалось непроницаемым, лишь ноздри трепетали, я торопливо излагал суть, пока она не оправилась от удивления и не прервала меня.
— Наши родители написали на нее жалобы, но она по-прежнему ведет у нас русский язык и литературу, выгоняя с уроков неугодных, занижая оценки, а иногда и распуская руки. В данный момент у ребят берет интервью телевидение.
Я указал на окно. Камеры видно не было, мелькала лишь рыжая шевелюра журналистки. Ольга Романовна поджала красные губы, еще раз обернулась и процедила:
— Когда написаны заявления?
— Пару дней назад…
— Это совсем недавно! — Она поднялась.
— Он тут ни при чем, это я все организовал. И мы не уйдем, пока Людмилу Кировну не снимут с должности. Хотелось бы, конечно, Геннадия Константиновича, но мы согласимся на любого директора, кроме Джусь.
Хозяйка кабинета нервным движением огладила юбку и зашагала к выходу, я направился за ней.
