Автор
В свете восходящего солнца в заснеженной комнате Тимофеевой дачи играют тени. Свеча трепещет на ковре, как будто приглашая всех к неведомым мыслям и происшествиям. Уже не первая встреча с незнакомыми существами заставляет вас задуматься о том, что мир может быть гораздо более загадочным, чем казалось ранее....
— Мы все придем, — пообещал я.
Наши по-прежнему рубились в приставку, только Инна, неприкаянно стоящая в сторонке, с тоской поглядывала на нас, точнее на меня. Видимо, она отыграла до Алисы, и ей теперь долго ждать.
Или нет? Или у нее что-то случилось? Я подошел и спросил прямо:
— Инна, у тебя какие-то проблемы?
Она мотнула головой. Потом кивнула. Снова мотнула. Глаза ее заблестели, и девушка шепнула, взяв меня под руку.
— Давай отойдем.
Все-таки что-то случилось. Мы направились к выходу, Инна остановилась возле моего мопеда, замерев, будто статуя.
Инна молча сунула руку в карман ветровки, протянула мне сложенный конвертом альбомный лист.
— Что там? — спросил я, собираясь его вскрыть.
— Нет! Прочти дома… пожалуйста.
— Ладно…
— Обещай! — настояла она. — И никому не говори, даже Райке, это личное.
— Обещаю.
— До завтра.
Ни с кем не прощаясь, девушка рванула по лестнице наверх, хлопнула дверь.
Только я надорвал уголок, как подбежал Илья, огляделся.
— Ты чего здесь? Где Инна?
Я пожал плечами.
— Домой ушла. Ее никто не обижал? Она выглядела странно.
— Весь день такая, — ответил он. — И Рая ничего не знает.
Ох уж эти подростковые тайны и проблемы — самые великие в мире! Особенно девчонки любят говорить: «У меня проблемы».
Вот почему было просто не сказать? Воспользовавшись тем, что мы одни, Илья спросил, как мой дед, я ответил и предложил ему ездить со мной продавать кофе, начиная со следующих выходных.
— Две тысячи твои, — пообещал я и хлопнул его по плечу. — Девчонки любят богатых. Пригласишь Инну в кафе, цветы ей подаришь.
Илья сразу воспрянул и с радостью согласился.
В девять наши начали расходиться, и я честно терпел, не вскрывал конверт. Домой мы шли с Борей, и снова было не прочесть. Зато дома я закрылся в туалете и вскрыл письмо.
Оно было написано аккуратным девичьим почерком с наклоном влево.
'Наверное, это следовало сказать, глядя тебе в глаза, но мне не хватает смелости услышать правду. Да и вообще не хватает смелости.
Ты мне очень нравишься. Так, что аж дышать больно. Так, что, когда ты рядом, я превращаюсь с дуру.
