Автор
В свете восходящего солнца в заснеженной комнате Тимофеевой дачи играют тени. Свеча трепещет на ковре, как будто приглашая всех к неведомым мыслям и происшествиям. Уже не первая встреча с незнакомыми существами заставляет вас задуматься о том, что мир может быть гораздо более загадочным, чем казалось ранее....
Меня встретил Боцман, извещая бабушку о моем прибытии радостным лаем, а потом пёс положил передние лапы на перекладину забора, высунув голову на улицу. Чуть ниже меня эта машина убийства, когда вот так на задних лапах стоит.
На лай из летней кухни вышел Каналья с ящиком в руках. Я загнал мопед во двор, открыл перед ним калитку, и он поставил инжир возле припаркованной у гаража «Победы», объяснив:
— Вчера, вот, привезли из Армении, но смотри, — от убрал газету, открывая инжир. — Весь помятый!
— Да-а, до Москвы не доедет.
— Это да.
Каналья последовал моему примеру и тоже съел инжир, зажмурился от удовольствия.
— По двести рублей армянка продала, представляешь? Эльза Марковна хочет, пока мы колесим по центру, встать на рынке и хотя бы по четыреста продать, там-то инжир не растет.
— Алексей, — перебил я его, — сколько я должен за адвоката?
— Нисколько, отмахнулся Каналья.
— Нет уж, скажи! Не надо геройствовать! Проблемы — у меня в семье, они не твои, тебе протез гораздо необходимее, чем маме — работать на своей дурацкой работе. — Я пропел: — Нищие молятся, молятся на то, что их нищета гарантирована.
Каналья прищурился, посмотрел с неодобрением.
— Каждый сверчок должен знать свой шесток, слышал? Что будет, если все врачи и учителя на рынок пойдут? Она святое дело делает!
Как бы ему объяснить, что ковырять бумажки — вряд ли святое дело, вот на «скорой» работать или в реанимации жизни спасать… Но не хочет ведь! Потому что там тяжело. Я уже рот открыл, чтобы это сказать, но тут же его захлопнул, пораженный догадкой. Вспомнилось, каким тоном Каналья сказал, что мама хрупкая, потом все бросил и помчался спасать принцессу… Марио, блин! Он ведь на нее запал, а тут вдруг представилась возможность помочь!
— Что касается адвоката, считай, что у нас с ним взаимозачет.
— А что за адвокат?
— Вряд ли его имя тебе что-то скажет. Зубарев…
— Константин Геннадиевич, — улыбнулся я. — Как тесен мир! Вот ведь, а меня он вежливо послал.
— Потому что ты не разбираешься в иномарках."
"— Лёша! — прокричала бабушка из кухни.
