Припоминают в первую очередь зверства инквизиции — вот только как-то забывают уточнить, что в свое время протестанты сожгли на кострах столько народу, сколько не во всякой стране инквизиции удавалось. В общем, сочетание двух довольно убедительных мотивов: экономический и идеологический, Первый отлично действует главным образом на людей попроще — бедняку вдумчиво объясняют, что он бедняк оттого, что столица его грабит, зато при новой власти нефтяные денежки будут делить на площади и по-честному. Ну, а когда он поймет, что его в очередной раз накололи, будет уже поздно... Второй мотив предназначен для людей пообразованнее и поразвитее — и тоже эффективно работает. Словом, заговор катит на всех парах, и известно о нем до сих пор не так уж много — во всяком случае, недостаточно, чтоб объявлять военное положение и вводить войска. Парламентская оппозиция все заболтает, а разгон парламента с имиджем Васкеса категорически не сочетается, никак он не может на такое пойти...
— Конкретность есть?
— Немного. Главным образом качаем на косвенных, на прецедентах. Начнет молодежь, ясноглазые мальчики и девочки с цветами в волосах и чистыми улыбками... как не раз бывало, многие из них никем не куплены, идут митинговать совершенно искренне, от сердца... Что, как сам знаешь, ситуацию осложняет до предела... Когда на улицы высыпает взбунтовавшаяся пехота при оружии, даже заядлым либерастам трудно протестовать, когда на них бросают танки и лупят по ним с вертолетов. Ясноглазые мальчики и девочки — совсем другое. Их даже при доне Астольфо старались не трогать. По демонстрациям взрослых частенько стреляли и пускали броневики, наплевав на мировое общественное мнение, шахтерские митинги, случалось, без зазрения совести разгоняли пулеметным огнем. Но когда выходили студенты или старшеклассники лицеев, их полиция рассеивала со всей возможной во времена дона Астольфо деликатностью. Потом, правда, иные студенческие вожаки куда-то пропадали, но уже не на публике, и не под камерами иностранных репортеров... Так что президент в цейтноте. Ну, а чуть погодя объявятся крепкие молодые люди уже совершенно другого плана, отнюдь не ясноглазые, с оттопыренными карманами и куртками, разбитые на пятерки и десятки, с хорошими дирижерами, четко знающие свой маневр. Наверняка окажется, что так и не обнаруженные злобные правительственные снайперы стреляли по толпе тех самых ясноглазых, с цветами в руках я в волосах. Покажут крупным планом очередную юную девочку.