В Ленинграде вновь нарушается тщательно спланированный план. Серый ноябрьский небосвод и мерзкий снежный хуже чем кашу сковывают душевное состояние главного героя, Алексея Протоппова. Он ненавидит этот город за его помпашистость и неуютность, а теперь его планы пошли под откос — это настоящий удар в лицо....
– Теперь по нашему делу. Что ты конкретно предлагаешь?
– Если у подполья сейчас не выбить основные боевые силы, они соберутся вновь. Надо впустить их в Красноархангельск. И раскатать там в лепешку.
– Лихо, – скептически произнес Плужников.
– Боевые дружины напичканы агентами НКВД, которые могут или сами ликвидировать боевиков, или подставить их под наши удары. Перемелем, не бойтесь. Только сначала надо заманить их туда всех! И дать им отмашку для начала штурма.
– Как ты это собираешься делать? У них наверняка хорошо поставлена разведка.
– В том-то и дело, – и я изложил ему весь свой план в подробностях.
Плужников посмотрел на меня как-то грустно и озадаченно:
– Да, зря тебя тогда арестовали. Ты явно не наш подопечный. Тебя в сумасшедший дом надо было.
– Это значит принимается? – поинтересовался я.
Плужников ответил не сразу. Встал, прошелся по кабинету, опираясь на палку.
– Это значит буду согласовывать… Ты хоть понимаешь, чего стоит организовать такое? – с каким-то отчаянием спросил он.
– Даже не хочу понимать, чтобы потом кошмары не снились. Но только это надо сделать.
– Иди, Ремизов. Не отнимай мое и так тающее здоровье.
Я вышел, прикидывая, во что я только что себя втравил…
Глава 9
На очередной встрече Шахтер был сильно встревожен. Он бросил на стол плотный пакет.
– Готовность высшая, – сказал он. – Начало работы по сигналу связника.
– Вот как, – покачал я головой.
Густая каша заваривается. Среди намечаемых жертв, конечно, членов Политбюро не было – до них просто так не дотянешься, и подготовка такой акции требует других ресурсов. Но несколько партийных и советских работников достаточно высокого уровня присутствовали.
