В Ленинграде вновь нарушается тщательно спланированный план. Серый ноябрьский небосвод и мерзкий снежный хуже чем кашу сковывают душевное состояние главного героя, Алексея Протоппова. Он ненавидит этот город за его помпашистость и неуютность, а теперь его планы пошли под откос — это настоящий удар в лицо....
Показать, что ты все же не тварь, а право имеешь. Что ты имеешь силу изменить все.
– Взорвать самолет? Работать на врага, готовящего оккупацию? И все потому, что вокруг скучно и серо?
– Чтобы хоть что-то изменить. Есть люди, которые спокойнее дышат в хлеву. А есть те, которые задыхаются. Мы из вторых.
– А то, что страна строится. Жизнь лучше становится. Укрепляются рубежи. Все идет в гору, на подъем. Как говорит товарищ Сталин – жить стало лучше, жить стало веселее.
– Ему-то веселее.
– Народу. Голод, разруха в прошлом.
– Это счастье овец.
– Конечная цель у вас какая?
– А какая конечная цель, – неожиданно взгляд студента просветлел. – Наверное, город Солнца. Идеальное государство с идеальными правителями. И наша жертвенность на этом пути.
– Ну и как, нравится теперь жертвовать собой?
– Не нравится. И больше всего не нравится, что я проявил малодушие. Надо было как Ломовик – головой вниз!
– Ну, не получилось. Теперь приходится отвечать на наши вопросы. И расплачиваться за содеянное.
"– Я не боюсь. Знаете, крах иллюзий куда страшнее смерти. Я больше не хочу жить. Я очень хотел быть кем-то. А быть никем… Так лучше вообще не быть…
– Ну, ты и заумный малый, – с уважением оценил я. – Если вы такие умные, почему занимались такой бесполезной деятельностью? Ну, взорвали бы еще один эшелон. Советской власти от этого не убудет.
– Удар за ударом. Удар за ударом… Ломовик был не дурак. У него был план.
– Какой план?
– Точечные удары по объектам промышленности.
– Это-то зачем?
– Изоляция большевистской России. Если повезет, то война с Западом.
– Зачем вам война?
– Потому что именно война – это лучшее время для перемен. Это время сильных и отчаянных. Это наше время…
Да, недаром поначалу Ломовик назвал этот сброд «Философским кружком». Такие вот философы с такими умственными вывертами.
Остальные задержанные были попроще. Все из семей обиженных советской властью, одержимые жаждой мести и денег. Теперь пели соловьем о своих подвигах, надеясь на пощаду. Хотя вряд ли ее дождутся.
О результатах операции я доложил Плужникову вечером. Замнаркома был бледен – его мучили боли в спине. Это все революционная молодость, когда после рабочей стачки его долго и жестоко избивали жандармы, целенаправленно делая инвалидом. Молодой он был, здоровый, выкарабкался.
