В Ленинграде вновь нарушается тщательно спланированный план. Серый ноябрьский небосвод и мерзкий снежный хуже чем кашу сковывают душевное состояние главного героя, Алексея Протоппова. Он ненавидит этот город за его помпашистость и неуютность, а теперь его планы пошли под откос — это настоящий удар в лицо....
– И к чему вы это?
– К тому, что вы отвечаете головой. Если что пойдет не так, вас убьют, – связной, прищурившись, улыбнулся, притом с видимым удовольствием, будто втайне грезил об этом – похоже, этот тип был с патологическими сдвигами в психике. – И мне будет очень жаль, поскольку человек вы выдающихся способностей. Но вашу голову выставят напоказ.
Великопольскому страшно захотелось съездить связному по физиономии. Понятное дело, не съездил. Сдержался. Потому что давно осознал, что его побуждения и нервы – дело даже не десятое, а сто десятое.
– Я прекрасно понимаю эти нюансы. И отвечаю… Головой…
И вот теперь мы с Вороновым докладывали Плужникову свои соображения. И единства у нас не было.
– Надо посылать Асмолова, – сказал я. – И заключать соглашение.
– Там же Ревизор будет! – горячился Воронов. – Брать его надо! У этой сволочи руки в крови по локоть. В крови наших боевых товарищей.
– А зачем мы тогда этот сыр-бор с «державниками» затеяли? – спросил я.
Голос подал Плужников:
– Ревизор сплачивает подполье. Готовит что-то серьезное. Контакт с ним очень важен.
– Поэтому его и надо брать! – воскликнул Воронов. – Все выложит! В том числе и о готовящейся акции!
– А вот это не факт, – заметил Плужников. – Скорее всего, он сам еще не знает, что готовится. Кто пошлет в тыл врага агента с такой осведомленностью? Чтобы при задержании он разгласил все стратегические планы?
– Да и вообще кто поручится, что он заговорит? – скептически произнес я.
– Поэтому «Святая Держава» будет жить и здравствовать, – подбил итог Плужников. – С нашего благословения. И никаких наружек и контроля при встрече. Никакого дискомфорта для договаривающихся сторон. Берегите спокойствие нашего гостя Ревизора.
– Эх, – Воронов сжал кулак, бесплодно мечтая, как хорошо было бы прихватить Ревизора и крутить его в камере так, чтобы пыль столбом стояла, чтобы выбить из его памяти все, начиная с первых мгновений на этом свете.
Может, когда-то так и будет. Но не в этот раз. В эту встречу я готов даже ковровую дорожку перед Ревизором расстелить и хлебом-солью встречать. А хвост этому черту солью посыпать мы еще успеем…
Глава 11
Как положено подписывать договора? Длинные массивные столы, кожаные папки, блокноты. Референты мечутся. Банкет обязательно – без банкета не считается.
Но это когда официально.
