В Ленинграде вновь нарушается тщательно спланированный план. Серый ноябрьский небосвод и мерзкий снежный хуже чем кашу сковывают душевное состояние главного героя, Алексея Протоппова. Он ненавидит этот город за его помпашистость и неуютность, а теперь его планы пошли под откос — это настоящий удар в лицо....
Антонина у появившихся в Москве как по мановению волшебной палочки новых подружек взяла взаймы выходное голубое креп-жоржетовое платье, нацепила дешевую, но очень стильную бижутерию. И выглядела великолепно. Такой томной незнакомкой Александра Блока.
Мы чокнулись и выпили шампанского.
Минуты текли плавно и приятно. Мы наслаждались жизнью и друг другом. Это был наш вечер. Моя ладонь на ее руке. Улыбки. Легкий шум в голове от шампанского.
Певец во фраке в сопровождении оркестра гладким баритоном выводил:
«Помнишь, осенней порой Я повстречался с тобой».
Песня была тягучая и занудная. Вот на прошлой неделе здесь играл джаз Утесова. Жалко, не сегодня. Тоня любила Утесова и была бы рада увидеть его вживую.
При всей своей расслабленности я по многолетней привычке не забывал оглядываться и контролировать обстановку. И сразу заметил Фадея, вошедшего в зал. Он настороженно оглядывался, явно выискивая меня. Я его приглашал сюда, но он под благовидным предлогом отвертелся, поскольку на дух не переносил, как он говорил, это «нэпманское общепитовское счастье».
Я махнул ему рукой, и он целеустремленно двинулся к нам."
"Поклонился Антонине учтиво:
– Тонечка, поздравляю тебя с днем рождения. И не понимаю, как ты, такая красивая и неземная, досталась такому мужлану… Нет, я не против Ермолая Платоновича. Просто я ему завидую.
Расцеловал Антонину. Протянул ей коробочку, в которой лежала золотая брошь.
– Ты с ума сошел! Это же дорого! – искренне возмутилась Тоня.
– Дорого не золото, а уважение.
У Фадея неприлично легкое отношение к деньгам. Знак внимания и уважения он всегда считал важнее любых миллионов. Впрочем, тут я с ним солидарен.
– А теперь вынужден увести твоего мужа, – сказал он.
Лицо у Антонины вытянулось.
– Это почему?!
– Работа у нас такая, – развел руками Фадей. – Ни поесть, ни выпить по-человечески…
В машине, на которой приехал Фадей, я спросил:
– Что случилось?
– К нам перебежчик пришел сдаваться.
– Что за перебежчик?
– Перешел польскую границу.
– И что, он ждет именно меня?
– Большого начальника, который может решать вопросы.
– Будем считать, что это я.
Сработала инструкция, по которой обо всех случаях задержания перебежчиков незамедлительно сообщается мне. Мои оперативники мотались по пограничным округам, пытаясь нащупать необходимые нам каналы переброски.
