В Ленинграде вновь нарушается тщательно спланированный план. Серый ноябрьский небосвод и мерзкий снежный хуже чем кашу сковывают душевное состояние главного героя, Алексея Протоппова. Он ненавидит этот город за его помпашистость и неуютность, а теперь его планы пошли под откос — это настоящий удар в лицо....
– У нас появляется еще один оперативный подход к «Картелю». Да и вспомни, какая у этого звена задача. Ликвидация наших совпартработников.
– Ну да, – кивнул Фадей. – Один успешный теракт против руководителей государства может перевернуть всю политическую ситуацию. А прихлопнешь эту группу – пришлют другую, о которой мы ничего не будем знать. Тут же мы худо-бедно контролируем обстановку… Ну а что, если все это игра противника?
– Сдать подготовленное боевое звено, чтобы затеять какую-то невнятную игру с НКВД? Это вряд ли.
– Ермолай, а зачем нам вся эта шарашкина контора? Со связником только Распопов контактирует. Его подельников берем. А он пусть шлет в Варшаву лирические письма, как у них все хорошо. Строевые смотры «Картель», слава те Господи, пока не проводит.
– Ты забыл, что Распопов подозревает наличие у его заместителя по кличке Поп отдельного канала связи? Вот не подаст этот Поп толоконный лоб весточку, и это будет означать – звено провалено, а Распопов работает на НКВД. Так что придется держать под крылышком отряд отпетых убийц.
– Ну а чего? – хмыкнул Фадей. – Монархисты у нас есть. И убийцы лишними не будут…
Плужников с моими доводами согласился и дал согласие на вербовку.
Утром у меня состоялось завершающая вербовочная беседа.
– Ну а что вы хотите лично? – спросил я.
Распопов зло улыбнулся:
– Мести. Я хочу выжечь НОБС.
– Полностью его не выжечь. Да и не дотянитесь сами.
– Дотянусь с вашей помощью.
– Такое сотрудничество я тоже хотел вам предложить."
"В общем, подписку о сотрудничестве он дал – правда, без радости, а с обреченностью неотвратимого, но меньшего зла.
– Еще несколько моментов хочу уточнить по переходу через границу, – сказал я.
– К вашим услугам, – кивнул головой Распопов.
Он подробно расписал маршрут перехода, сказав, что проводник был из самых надежных.
– Что вы знаете о нем? – осведомился я.
– Он о себе не распространялся.
Описал он внешность подробно. Назвал имя, на которое откликался проводник – Порфирий Порфирьевич. Имя родное, сто процентов. Примерно очертил район его проживания. И еще выложил пару поисковых моментов, так что установить личность лиходея нам теперь было вполне по силам.
Прикинув все расклады, я обрадовал Фадея:
– Готовься в командировку.
– Далече? – поинтересовался он.
– На Украину.
