В центре тишины умершей планеты развернулась необъятная дисковидная пустота, диаметром около трехсот километров и высотой до сотни метров. На «нижней» ее стороне, 10:32 по московскому времени 19-го августа 1941 года, сияло свечение истории: Смоленского оборонительного сражения подходило к завершению. Вокруг шел грохот битвы и тишина портала словно отражала этот бездонный шепот времени, где прошлое пересеклось с будущим в неожиданном месте и моменте....
Пока я докладывал дежурному офицеру о свалившемся на мою голову делегате связи, майор обошел БМП по кругу и провел ладонью по глубоким отметинам на лобовом листе. Это мы в последнем бою обменялись любезность с немецкой «двойкой». Она нам — очередь из 20-мм пушки, снаряды которой броню не пробили, а ушли на рикошет, оставив выбоины; а мы немцам в ответ — очередь из 30-мм, которую они со своей картонной броней уже не пережили. Помимо этих отметин, на броне было множество следов пулевых клевков, из-за чего машина выглядела рябой.
— Были в бою, товарищ капитан? — уважительно спросил Голышев, когда я закончил доклад и наступила та пауза, которая обычно необходима начальству для обдумывания своих действий.
— Да товарищ, майор, — сухо ответил я, — были.
— Ну и как? — снова спросил он.
— Нормально, товарищ майор, — хмыкнул в ответ я, — мы, как вы видите, здесь, а они остались там и уже начали гнить.
В этот момент в наушниках раздался сигнал вызова, а потом донесся уверенный басистый голос человека, по большей части уже привыкшего отдавать приказы:
— Генерал Терещин на связи.
— Здравия желаю, товарищ генерал-майор, — отозвался я, — на связи капитан Погорелов, исполняющий обязанности коменданта припортальной базы.
— Погорелов? — переспросил наш комдив, — это тот самый, что ротой против полка не пропустил немцев к Унече?
— Так точно, товарищ генерал-майор, — ответил я, — тот самый.
— Хорошая работа, капитан, — похвалил меня комдив, — благодарность тебе в приказе и рукопожатие перед строем.
— Майор Осипов, — ответил я, — находится на нашей стороне, принимает пополнение из партизан, обещал скоро быть. Что касается делегата связи от предков, то он стоит тут, рядом со мной, и срочно хочет узнать, кто мы такие и откуда. Разрешения раскрывать такую информацию у меня нет. Да и если я ему расскажу, он мне не поверит, а будет считать, что мы его обманываем.
Генерал Терещин немного помолчал, потом произнес:
— Знаешь что, Погорелов. Ты давай возьми дежурную машину и с этим майором Голышевым съезди на нашу сторону, покажи ему смертное поле. Потом, как только он дозреет, сразу отправляй его ко мне, а мы тут уже поговорим!
Взял я, значит, дежурную машину — и мы поехали через дыру на нашу сторону, знакомить майора Голышева с суровой реальностью.
Тогда же и там же.
