В центре тишины умершей планеты развернулась необъятная дисковидная пустота, диаметром около трехсот километров и высотой до сотни метров. На «нижней» ее стороне, 10:32 по московскому времени 19-го августа 1941 года, сияло свечение истории: Смоленского оборонительного сражения подходило к завершению. Вокруг шел грохот битвы и тишина портала словно отражала этот бездонный шепот времени, где прошлое пересеклось с будущим в неожиданном месте и моменте....
По России-24 показывали даже сюжет с нашими «бывшими», организованно вернувшимися со своей Обетованной Земли, чтобы записаться добровольцами на борьбу с фашизмом. На Адика с его помоечным войском зуб у них размером с Эйфелеву башню. Не знаю, что там было дальше, но по «ящику» этот случай пропиарили громко — мол, международная солидарность и прочее бла-бла-бла. Не знаю, как начальство, но я думаю, что Адику и так давно пора начинать жрать свой цианид, поэтому мы обойдемся без помощи этих хитровыделаных потомков Моисея.
Помимо всего прочего, нам, полицейским, приходится отлавливать и возвращать родителям разных несовершеннолетних оболтусов, собравшихся сбежать на войну. Один орел, четырнадцати лет от роду, долетел до нас аж из Читы. Радует, конечно, что парни хотят быть героями и защитниками родины, а не радует то, что этим мелким засранцам нужно думать не о войне, а о школе.
Намылился по этому пути в военкомат и наш сержант Вася, хотя я его предупреждал, что абы кого туда брать не будут — это раз, и у него еще не зажило простреленное плечо — это два, но Вася упрям, как целая отара баранов, и поэтому в военкомат он все же пошел. Но тут выяснилось, что не все так просто, и Васю на фронт никто брать не собирается.
От этого известия Вася начал страдать, аж моих сил не было на него смотреть, но я ему сказал, что война закончится не завтра и не послезавтра, да и плечо у него заживет тоже не через неделю, а пока пусть после службы ходит в ДОСААФ и учится на права по категорий* «БЕ» и «СЕ».
