Сколько раз я хотел пойти сдаться ментам, я повторял в уме, как заевшая пластинка, одни и те же шаги: вот я захожу в отделение и говорю: «А не меня ли вы, кореша, уже столько лет ищете? А я вот к вам, представьте себе, собственною персоною пожаловал! А почему пожаловал? Да потому, что больше не могу я с этой душевной грыжей сосуществовать! Не могу! Устал я, исстрадался! Я ведь тоже человек, поймите вы, граждане начальнички!»
Ну а они что? Обрадуются? Опешат? Не знаю! Сочтут меня сумасшедшим? Поначалу, наверное, это, скорее всего, так и будет. Ну а потом, когда я им кое-какие занавесочки своей жизни приоткрою, вот тут уж они как пить дать взовьются, ох как еще и взовьются!
А что они со мной потом сотворят? Вот в этом-то как раз мой главный вопрос и состоит. Бросят в камеру к беспредельщикам, а те меня за одну ночь до смерти запытают? Да, Корней Иванович, эти варианты мы с тобой уже проходили! Обо всем этом можно только красиво думать, а уж как попадешь ты в расклад, тут уж отложи куда подальше всю свою философию и думай, как говорится, о других частях своего бренного тела.
Хорошо, предположим, что мне вдруг каким-то чудом небесным повезет с сокамерниками, а то вообще, как такому, скажем, не совсем обычному человеку, мне вдруг одиночку обеспечат? Кстати, вот уж в чем я никогда не видел никакой крутой печали, так это в одиночке! И чего это они там все сопли распускают из-за того, что, мол, поговорить не с кем?! А о чем, спрашивается, говорить-то? Вот то-то и оно, вы лучше вначале об этом вопросе досконально подумайте!
Ладно, сижу это я в четырех стенах, а они там, умные головы, решают, по какому маршруту меня дальше отправить. Ну и что? А почему бы, скажем, и не в психушку? Ну да, для начала, конечно, направят на экспертизу: как дело было, о чем думал, что помнишь, о чем забыл? Вопросы-то все тупые, а чем ты на них толковее ответишь, тем быстрее тебя в психи и запишут.