— Как это может быть, что такая маленькая страна, как Бельгия, в состоянии создать такой большой международный концерн, с которым никто и конкурировать-то не хочет?
Мы не знали.
— Ответ простой. Концерн не очень-то прибыльный. Кому охота заниматься конкуренцией в отрасли, которая едва оправдывает вложенные деньги? В Швеции все это охранное дело еле удерживается на плаву.
Теперь он размахивал вилкой.
— В этой отрасли два ограничителя. Первый: требуется много работников, а в Швеции люди стоят дорого. Второе: нельзя завышать цены, потому что большие клиенты, крупные предприятия легко могут организовать свои собственные внутренние службы безопасности, если отрасль попробует содрать с них лишку.
Тарн слушал, морща лоб:
— Но ведь Густаву Даллю нужны были деньги? Он купил «Сентинел», чтобы заработать. План ведь состоял в том, чтобы Нуккер взбодрил старую клячу и послал ее на биржу, не так ли?
Сандберг кивнул:
— Ну да! Директор прачечной засунул свои расчеты в компьютер и пообещал, что «Сентинел» помчится так, что пыль столбом! — Он звучно фыркнул.
— Сто миллионов постоянного дохода ежегодно! И титул генконсула в придачу. За вклад размером в сто двадцать пять миллионов. Но знаете, что вышло?
Отгадать было несложно:
— Он потерял свои деньги.
Вильфред Санберг довольно кивнул:
— Он с трудом платит по счетам. Ему нужны наличные деньги.
Тарн забыл про свой шницель.
— Ты хочешь сказать, что он не стал генконсулом и что он ничего не зарабатывает?
— Ну да. А почему? Ясно — из-за директора прачечной!
— Яна Нуккера, — сказал я.
Вильфред Сандберг пронзил меня взглядом:
— Ты его знаешь?
— Ты был в числе тех, что покинули «Сентинел»? — спросил я. — Ты был с Бертцером, когда он ушел?
Теперь он не скрывал подозрительности:
— Что ты об этом знаешь?
Тарн усмехнулся:
— Понимаешь, Вилле, шведская разведка потеряла большой талант, когда наш друг стал снимать девок.
Вильфред Сандберг на Тарна не отреагировал.
— Я был вместе с Бертцером, когда он ушел. Этот чертов директор из прачечной явился к нам и заявил: «Сарай с утильсырьем!» Бертцер, конечно, старая баба, но дело свое он знает.
Мы отодвинули тарелки. Чашки с кофе стояли на столе.
— И какую пользу мы можем для себя из этого извлечь? — спросил я.
Вильфред Сандберг тяжело подвинулся на стуле, поковырял во рту зубочисткой, а когда закончил, сказал:
— Если все это надо записывать на твоем носу, то тебе ни от чего пользы не будет.
Тарн вмешался:
— У Густава Далля деньги есть.
