У меня нет никакого желания ехать аж в Ирландию, чтобы пристрелить человека, который заслужил наказание.
Он снова помотал головой.
— О'кей, — сказал я, — я согласен — при одном условии! Возьмем такси, и махнем в редакцию, и поговорим со всей стаей руководителей. Но условие такое: завтра в газете будет об этом статья!
Тарн громко засмеялся.
— Невозможно! Ты понятия не имеешь о журналистике. Так это не делается!
Я махнул рукой в раздражении:
— Это я-то ничего не понимаю в журналистике? Да ведь я прошел школу «Утренней газеты»!
Тарн только крутил головой.
"
"— Знаешь, что такое большая журналистика в наши дни? — спросил я. — Так вот, это когда миллионер, член социал-демократической партии, использует свою личную колонку в «Утренней газете», чтобы в качестве председателя Шведского радио указать газете «Свенска дагбладет» на то, что он, будучи председателем управления экспортных кредитов, не давал фирме «Вуфорс» никаких особых льгот при поставке пушек в Индию.
Тарн выглядел подавленным.
— Ты улавливаешь суть? — спросил я.
— Ее трудно улавливать, когда господа разговаривают друг с другом. Но это в наше время и есть большая журналистика.
Он взял меня за рукав и повел вверх по склону.
— Единственный способ стать в наши дни большим журналистом, — сказал я, — это стать столь же «big», как и они. Таким «big», что сможешь им угрожать. Поставим тут точку, и помогай бог тем новостям, которые должны были бы попасть в газету и помочь улучшить систему. Ведь никогда они не станут так же важны, как миллионеры социал-демократы.
Мы медленно взбирались по склону, держа друг друга под руку.
— Ну так что, поедем туда и растопим наше масло под солнцем? — спросил я. — Или пойдешь со мной в ночь и мрак?
Он сжал мою руку:
— Есть тут автобусная остановка поблизости?
Тарн в автобусе? Это он-то, пытавшийся как-то заплатить за квартиру старыми квитанциями такси?
— Я пойду с тобой, — сказал я.
Мне же все равно надо будет показать ему, где у автобуса входная дверь.
Стокгольмская ратуша — это, пожалуй, вершина кирпичной архитектуры.
На второе место поставить нечего, а уж потом идет городская библиотека. Наступление эры железобетона. В Стокгольме эпохи заботливо регистрируют.
Я пришел на полчаса раньше срока и стоял, уставившись на массивный фасад, на все позолоченные скульптуры. Я чуть поколебался, потом прошел в главный портал, разыскал в длинном холле прилавок администраторов и обратился к рыжеволосой даме:
— Какая у вас охранная компания?
— «Секуритас».
