Автор
Девушка звонит в редакцию газеты с угрозой покончить с собой, требуя внимания к своей информации. Фотографу, случайно ответившему на звонок, приходится действовать немедленно. Триллер о борьбе со временем и моральном выборе журналиста.
— Конечно, — сказал я, — есть и второй пункт. Ты думаешь, что убийство Юлле, и нападение на броневик, и шмон в моей квартире... ты думаешь, что во всем этом участвовали только два чокнутых культуриста и один ирландец?
Тарн жадно затянулся сигаретой, выдохнул дым и сказал:
— Броневик, вроде того, что они взяли, оснащен двенадцатью системами тревоги. Одна из них подает сигнал, если все другие отключаются. Другая вступает в действие через сто секунд после отключения мотора. Есть только один способ вывести из строя все системы одновременно — угрожая убить команду. Да и тогда надо точно знать, как именно отключать системы и как выключать мотор. Иначе все сорвется.
Я сидел молча — так же, как и он.
— Да и тогда, — повторил я, — надо точно знать, как именно отключать системы и как выключать мотор... — Мы молчали оба, помешивая кофе. — Иначе все сорвется, — докончил я.
Он не ответил, он даже не глядел на меня. Взгляд блуждал по кафетерию. Потом он прокашлялся и сказал:
— Эх, черт! Ты мне не можешь одолжить три сотни до следующей недели?
11
Нюбругатан, Эстермальм.
Квадратные кварталы с прямыми перекрестками, прямоугольные фасады и тротуары, будто проложенные по линейке."
"На широких мостовых машины стоят в два ряда, насколько хватает глаз. Свобода — это право ставить машину там, где тебе, черт дери, заблагорассудится.
Вдоль тротуаров — десятки магазинчиков со всем тем, чего душа служивого человека пожелает: ноты, или вышивки, или мотки пряжи, или костюмы для занятий дзюдо, или антикварные вещи 50-х годов. Десятки магазинчиков, но никто не толкает ни одну дверь, даже в монопольку.
По тротуарам фланируют дамы — так я называю женский пол старше сорока — в клетчатых фетровых шляпах, поплиновых плащах и рантовых туфлях для гольфа. Господа, то есть мужчины старше тридцати, переходят улицу наискосок, в пиджаках нараспашку и молодежно-развевающихся галстуках поверх кругленьких животиков, наеденных на представительских трапезах.
Ни единого велосипеда, ни одной детской коляски, ни одного сосисочного киоска или уличного певца. Только громыхающая добротность и серая скука.
«Суперкарс» расположилась на Нюбругатан. Табличка на гаражной двери — и ничего больше. Я долго стоял, уставившись на эту табличку.
Либо это какой-нибудь полуизвестный гонщик, который держится на плаву, продавая и перепродавая одни и те же мрачные машины-развалюхи. Боссе Браво со своими экземплярами гоночных «эскортов», или Ралли-Рулле, толкающий «саабы» с турбонаддувом.
