В дьявольских морях корабль был словно щепка в урагане, идущем навстречу волнам. Огромная кавьята скрипела и билась, не давая покоя матросам, которые пытались закрыть все люки под шкоты, чтобы удержать корабль на плаву. Желудки дрожали от рокочущих волн, и каждый взмах ветра был как удар по груди....
– Скажите, леди, а вы можете помочь мне организовать шторм на море на подходе кораблей противника? – спросил я.
– Ну, наконец-то ты вспомнил, что сам кое-чем владеешь… Не стоит мне, конечно, этого делать, ну да ладно, – она посмотрела в мою сторону, потом встала и подошла ко мне. Положила руку мне на голову, и я провалился в небытие.
* * *Киреш Волд с удовольствием смотрел, как молодые волки учились с ходу в прыжке рвать горло противнику. Десять дней назад у его племени началась новая жизнь. Он с благоговением вспоминал, как в их поселении появилась неземной красоты женщина, которая ничего не говорила, но перед ней начали выстраиваться все оборотни, все – от мала до велика.
– Я дала вам возможность по вашему желанию оборачиваться, чтобы насладиться свободой дикого зверя, но в час, когда мне нужна была помощь и ваша преданность, некоторые предали меня. За это я и заблокировала вас в лесу, чтобы вы почувствовали на своей шкуре, как тяжело и больно бывает, когда так несправедливо тебя предают.
При этих словах волки взвыли, а Киреш поднял руку, призывая к тишине, и опустился на одно колено, вместе с ним опустились и старейшины племени волколаков.
– Богиня, – проговорил он, – мы уже давно избавились от тех, кто предал тебя и был малодушным, и в предстоящей войне ты увидишь, на что мы способны, прими нашу клятву верности тебе."
"И все, кто мог произносить слова, принялись произносить слова клятвы. После чего все, кто мог, резанули себе руку ножом, и капли крови упали на землю. Те, кто был в волчьем обличье, прокусывали себе лапу и тоже лили кровь на землю.
А сейчас старейшины и взрослые волки гоняли молодежь, обучая и натаскивая их. Кто-то будет в человеческом обличье, кто-то в звериной ипостаси, но в бой пойдут все. Лишь самые маленькие останутся дома. А дело старейшины, продумать план, чтобы потери были минимальные, и он думает об этом днем и ночью.
