В дьявольских морях корабль был словно щепка в урагане, идущем навстречу волнам. Огромная кавьята скрипела и билась, не давая покоя матросам, которые пытались закрыть все люки под шкоты, чтобы удержать корабль на плаву. Желудки дрожали от рокочущих волн, и каждый взмах ветра был как удар по груди....
У нас было установлено на палубе двадцать две пушки: по десять с каждого борта и две на корме.
Так как мы шли с полным набором парусов, то решили даже убрать пару штук, чтобы преследователям было легче, уж очень они старались нас нагнать. Да, ничего не скажешь, и корабли у них были быстроходные, после обеда мы сблизились настолько, что можно было и без подзорной трубы рассмотреть людей на палубе. Они что-то радостно кричали и махали руками, наверное, предлагали остановиться и сдаться. Корабли пиратов разделились и начали нас зажимать в клещи, было видно, что рано или поздно они нас зажмут и кинутся на абордаж.
Капитан нашей кавьяты был сосредоточен и собран, у пушек уже давно стояли канониры и ждали только команды, борта были достаточно высокие, и проемы для пушек еще были закрыты. Так что никто из пиратов, преследовавших нашу кавьяту, совершенно не подозревал, что их ждет. Наконец капитан выждал момент, когда корабли находились на расстоянии не более пятидесяти метров друг от друга, и скомандовал огонь.
Пираты сразу же поняли, что добыча им не по зубам, и попытались сбежать, да не тут-то было, первые залпы были сделаны крупной картечью, которая рвала паруса и такелаж и сметала все с палубы словно метла.
Левый все-таки попытался скрыться, еле передвигаясь, он все же удалялся. Мы не собирались никого отпускать без наказания, поэтому, догнав, взяли и этого на абордаж.
