Автор
Лена Крошина была потрясена состоянием Ирины Витальевны. Слезы сочного цвета капали из больших безоостановочно движущихся очков, но женщина не пыталась их вытереть. Её худые плечи тяжело вздрагивали под синей, постепенно выцветшей кофточкой, заставляющей понять, что здесь происходит что-то невероятное и трагическое. Лена присела на край стола и спросила: "Ирина Витальевна, что с вами?"...
Первый раз по срокам выходит – соврала, что в санаторий уехала, второй – как раз в Карелии отдыхали, что, кстати, правда, но, возможно, Долженков специально ее увез, а когда нос ломала – вроде как пластику сделала.
– Как умно, – покачала головой Лена, делая пометки в ежедневнике. – Выходит, я права, и он ее бил. Теперь прикинем, как об этом узнала свекровь. Мальчику лет девять. Значит, восемь лет назад было еще что-то. Что? Как узнать? Свекровь, кстати, в каком состоянии нынче, не узнавал?
– Узнавал.
– Опять врачи… Мне хронически не везет, как только появляется врач – дело стопорится. Ладно, сама съезжу. Арина нигде не объявлялась?
– Нет. Но вот как раз врач сказала, что его пациентке трижды звонила женщина, сказала – родственница, узнавала о состоянии.
– Вполне может быть Арина. В «Титанике» ничего?
– Ничего. Галину Васильевну очень жалеют, говорят, что и человек хороший, и по работе нареканий не было.
– А в день происшествия она работала?
– Да, но в зал не заходила и на веранду вроде как не поднималась – это запрещено во время частных вечеринок. Елена Денисовна, если нет больше вопросов… – просительно произнес Петр. – Мне еще пару запросов надо написать, и свидетели вызваны…
– Спасибо, это все.
– Вы меня вызывайте, если что, – выбегая из кабинета, бросил Крашенинников.
– Если поймаете, – добавила Лена уже в закрывшуюся дверь. – Ну что, Елена Денисовна, приступайте, – надевая очки, подбодрила она себя.
"Петр оказался очень педантичным, и в делах все было как положено, так что Лена довольно быстро вникла в те нюансы, о которых не знала. В кабинет то и дело заглядывали сослуживцы, наслышанные о ее возвращении – прокурор не стал представлять ее на утренней летучке, посчитав, что в этом нет нужды. Коллеги были приветливы и вели себя так, словно Лена вернулась из длительного отпуска. А она-то в душе переживала о том, как воспримут ее возвращение из адвокатуры.
После обеда она решила сама поехать в больницу к матери Долженкова. В отделение попасть удалось, но вот лечащего врача пришлось буквально вылавливать – та металась по палатам, как фурия, и полы ее белого халата развевались от быстрого шага. Лена, узнав у медсестры имя энергичной докторши, кинулась следом.
