Автор
Лена Крошина была потрясена состоянием Ирины Витальевны. Слезы сочного цвета капали из больших безоостановочно движущихся очков, но женщина не пыталась их вытереть. Её худые плечи тяжело вздрагивали под синей, постепенно выцветшей кофточкой, заставляющей понять, что здесь происходит что-то невероятное и трагическое. Лена присела на край стола и спросила: "Ирина Витальевна, что с вами?"...
Лена, скорее всего, тоже это понимала, но не сдавалась и пыталась каждого своего возлюбленного подогнать под собственные рамки. Чем это заканчивалось, Юлька тоже видела.
В полном молчании они одолели остаток дороги до города, заехали в супермаркет и наконец припарковали машину во дворе Лениного дома. Заносить вещи пришлось в два захода, но, к счастью, встретился сосед, который помог затащить огромный чемодан.
– Уф… – проговорила Воронкова, сбросив пиджак и завалившись в кресло-мешок в одних брюках и кружевном бюстье.
– Давай. Потом ты в душ, а я окрошку готовить, – Лена вытянулась на кровати, закрыла глаза и пробормотала: – Хоть бы никто не позвонил и не явился…
– Ты кого-то ждешь?
– Нет, но… ты ведь знаешь, как бывает…
– Ну, я не думаю, что твоя нынешняя работа требует таких напряженных действий в выходные дни.
– Работа – нет, не требует. А старые приятели из прокуратуры – вот они иной раз требуют. Но сейчас у меня еще и личная заинтересованность имеется, – призналась Лена.
– …В общем, как-то так.
Лена отложила ложку, так и не притронувшись к окрошке, в то время как Юлька умяла свою порцию под рассказ об исчезновении Ирины и ее матери.
– Слушай, я тут подумала… в столице сейчас процветает некий бизнес. Одиноких пожилых людей похищают прямо на улице, вывозят в другие регионы, заставляют попрошайничать, а квартиры переоформляют на подставных лиц и продают, – вдруг сказала Юлька.
– Хочешь сказать, что я должна посоветовать Андрею обойти всех попрошаек в нашем городе?
– У Андрея что – подчиненных не хватает? Пусть каких-нибудь стажеров отправит, ну, я не знаю, кто там у вас есть. Дайте им фото этой женщины – ты ведь сказала, что она не ходит, но в коляске-то ее можно вывозить?
– Я не знаю… Ирина говорила, что мать давно не была на улице, а подышать воздухом она ее на балкон вывозила.
– Вот видишь. Ты сама посуди: убить человека – это одно, а вот так использовать – совсем другое, хоть и тоже преступление. Мы ведь не знаем, как устроены мозги у тех, кто всю эту операцию провернул.
