Вот возможность отомстить! Это воля Божья.
Вместо того чтобы свернуть в заросли, Исидора выезжает на открытое место и с решительным видом направляется навстречу всадникам. Она натягивает поводья и ждет их приближения. У нее созрел предательский план.
Через минуту мексиканку со всех сторон окружают всадники.
Их человек сто, они вооружены самым разнообразным оружием, одеты пестро. Единственно, что делает их похожими друг на друга, — это налет бурой пыли на их одежде и суровое выражение лица, едва смягченное чуть заметным любопытством.
Очутившись в таком обществе, кто угодно испугался бы, тем более женщина, но Исидора не проявляет и тени страха. Она не считает опасными людей, которые так бесцеремонно окружили ее. Некоторых из них она знает по виду. Но пожилого человека, который, должно быть, возглавляет отряд и сейчас обращается к ней с вопросом, она никогда раньше не видела, хотя догадывается, кто он. Это, вероятно, отец убитого юноши, отец девушки, которую она хотела бы видеть убитой или, во всяком случае, опозоренной.
Какой благоприятный случай!
— Вы говорите по-французски, мадемуазель? — спрашивает ее Вудли Пойндекстер, полагая, что этот язык она скорее поймет.
— Очень немного, сеньор. Лучше говорите по-английски.
— По-английски? Тем лучше для нас. Скажите мне, мисс, вы никого не видели здесь? Я хочу сказать — не встретили ли вы какого-нибудь всадника или, быть может, вы заметили чей-нибудь лагерь?
Исидора либо колеблется, либо обдумывает свой ответ.
Плантатор вежливо продолжает свои расспросы:
— Разрешите спросить вас, где вы живете?
— На Рио-Гранде, сеньор.
— Вы сейчас прямо оттуда?
— Это племянница старого Мартинеса, — объясняет один из присутствующих. — Его плантации граничат с вашими, мистер Пойндекстер.
— Да-да, это верно. Я племянница дона Сильвио Мартинеса.
— Вы едете прямо из его асиенды? Простите мою настойчивость, но поверьте, мисс, мы расспрашиваем вас не из праздного любопытства. Нас побуждают к этому очень серьезные причины.
— Да, я еду прямо из асиенды Мартинеса, — отвечает Исидора, словно не заметив его последних слов. — Я выехала из дома моего дяди ровно два часа назад.
— Тогда, без сомнения, вы слыхали, что совершено убийство?
— Да, сеньор. Вчера в доме дяди Сильвио об этом говорили.
— Но сегодня, когда вы выехали, не было ли каких-нибудь свежих новостей в поселке? У нас были вести оттуда, но более ранние. Вы ничего не слышали, мисс?
— Я слышала только, что на розыски убийцы поехал отряд. Ваш отряд, сеньор?
— Да-да, наверно, они имели в виду нас… Вы больше ничего не слышали?
— О да, но только очень странное, сеньоры, настолько странное, что вы подумаете — я шучу.