Автор
Тысячи зерен света спрятаны в тонком одеянии этой женщины — золотистый загар и русые волосы, как будто специально созданы для теплых вечеров на пляже. Спина у нее идеальна, а задница способна заворожить любую сердце. Мало того, что она может быть смотрящейся из профилем — даже спокойная физиономия делает ее уникальной и привлекательной....
Конечно, не перестал быть тем самым властным, и , возможно, даже и мудаком… Но что-то человеческое в нем есть.
Он шел рядом со мной, смотрел на меня так жадно, так…
На меня не смотрели так мужчины.
Я привыкла к другим взглядам.
С юности.
Красивая, гибкая девочка-гимнастка.
На меня смотрели."
"Меня хотели.
И это хотение я научилась распознавать и избегать. Столько, сколько могла.
Пока не появился Сордин.
Я помнила, как увидела его впервые. После тренировки. Выходила из здания спорткомплекса, выжатая до невозможности, размышляла о том, как сильно мне не хочется домой.
А он подошел.
Что-то сказал.
Я подняла взгляд и – ах! - буквально колени дрогнули.
Он был шикарен.
Высокий, накачанный, татуированный. Очаровательно улыбался. Смотрел с прищуром. И вид имел очень внушительный.
Он спросил, не хочу ли я поесть мороженного.
Мне нельзя было мороженного. Диета.
Но я залипла на его широченную шею и улыбчивые глаза и кивнула.
Мне было семнадцать.
Когда исполнилось восемнадцать, мы поженились.
Игорь был моей первой любовью, первым мужчиной. Во всем первым.
И в боли – тоже.
Сейчас, вспоминая все произошедшее, я не гадаю, каким образом так попала. В конце концов, месяцы терапии не прошли бесследно.
Но до сих пор думаю, что, если бы мне в тот момент, когда я впервые увидела Сордина, сказали, во что превратится моя жизнь буквально через несколько лет, я бы не поверила.
Мы отчаянны в своей первой любви. Сумасшедши. Безумны.
Наверно, так надо. Чтоб потом, когда все становится плохо, эти воспоминания, как обезболивающее, транки, помогали пережить боль.
Я научилась не обвинять себя в произошедшем, хотя Сордин старался, конечно.
Научилась не вспоминать ужас последних лет, когда наши совместные видео смотрели миллионы подписчиков, принося серьезные деньги на рекламе, а Сордину приходилось их тщательно монтировать, чтоб в кадр не попали мои синяки. Лицо он не трогал. А вот тело…
Самое забавное в такой ситуации, что обычно жертве никто не верит.
Даже не так.
Она сама не верит.
Стыдится.
Мозг отрицает происходящее, как нечто чужеродное. Несвойственное радужно нарисованной картинке.
У нас она была очень радужная.
И эта радуга цвела моем теле, отливая всеми оттенками.
Когда популярность нашей пары в интернете стала падать, виновата оказалась я.
Если раньше я получала за то, что слишком красива, и на меня пялятся, а я кручу задом, провоцируя, то теперь за то, что недостаточно сексуальна. Что не стараюсь.
