Автор
Тысячи зерен света спрятаны в тонком одеянии этой женщины — золотистый загар и русые волосы, как будто специально созданы для теплых вечеров на пляже. Спина у нее идеальна, а задница способна заворожить любую сердце. Мало того, что она может быть смотрящейся из профилем — даже спокойная физиономия делает ее уникальной и привлекательной....
Пугающе-возбуждающий.
Если это сон, то прямо беда с тобой, Даша. Беда.
Зверев легко опускается на колени прямо перед кроватью, с которой я , его милостью, уже попой свисаю, небрежно раздвигает мои бедра, подхватывает под ягодицы, неожиданно жестко и плотно прижимаясь пахом к обнаженной промежности.
И я замолкаю потрясенно. Потому что у него там все очень серьёзно. И грубая шерстяная ткань брюк причиняет легкую возбуждающую боль.
Я с удивлением осознаю, что завелась.
От чего? От неоднозначно-подчиняющей ситуации? От жесткого хвата пальцев на заднице? От взгляда , темного и нечитаемого? От откровенно сквозящей в каждом его жесте грубой жажды?
- Рома… - я неожиданно задыхаюсь, пытаюсь подняться, дотянуться до него, погладить, приласкать, но жесткая ладонь опрокидывает обратно, он чуть наваливается, возясь с ширинкой и не давая мне выползти из-под него.
Пальцы добираются до горла. Пережимают. Не сильно, но вполне определенно.
А затем он открывает рот и произносит первое за сегодняшний вечер слово:
- Лежать.
И одновременно дергает меня на себя, входя во всю длину, грубо и жестоко.
Я сдавленно ахаю, глаза закатываются сами собой, мне больно и хорошо. Больно, потому что еще не готова для немаленького размера, который он безжалостно вколотил в меня. А хорошо… Потому что хорошо. Не могу себе отдать отчет, почему.
Но, когда Зверев начинает двигаться, так же, как и все, что делал до этого, жестоко и молча, я чувствую, что внутри меня что-то нарастает, с каждым его движением, с каждым выдохом.
Я шире раскидываю ноги, кладу пальцы на твердую ладонь, которой он все еще сжимает мое горло, дотягиваюсь другой рукой до жесткого лица, нависшего надо мной, трогаю, пытаюсь разгладить глубокую складку между бровями, смотрю в черные и невозможно глубокие глаза.
И тону, умираю от невероятно неожиданной нежности.
Несмотря на то, что в его действиях ни капли ласки, ни грамма предупредительности… Он словно… Наказывает меня? Или спрашивает? Или пытается добиться ответа? Что-то понять?
Я не знаю, я не нахожу оправдания его поведению.
Он действует грубо, лицо его мало эмоционально, только глаза… Глаза дьявольские.
И я в них пропадаю.
Зверев полностью одет, лишь ширинку расстегнул, я полностью раздета, голая и беззащитная перед ним, перед его силой.
И этот контраст тоже возбуждает.
