Автор
Три повести о жизненных перипетиях, о встречах, которые меняют судьбы, о чувствах, пережитых и утраченных. Истории обычных людей, в которых каждый читатель узнает частицу своей собственной жизни, полной надежды, разочарований и неугасающей любви к тому, что когда-то было дорого сердцу.
Эстер не смогла полюбить единственного сына, красавца и умницу, здорового и крепкого ребенка, а к внуку она привязалась. Почти каждый день являлась в их дом, хватала на руки Мальчика, и на ее бледном, печальном, не знавшем улыбки лице расцветала счастливая улыбка. Помощи от нее, разумеется, не было. Да ее никто и не ждал. Хотя нет, не так: то, что она полюбила Мальчика, было больше чем помощь, хотя ее ежедневные визиты раздражали даже спокойную и выдержанную Анну, что говорить про Марека. Но Анна всегда встречала ее с улыбкой: видела, чувствовала, это была настоящая, глубокая привязанность и любовь.
– Какой он милый, – без конца повторяла пани Эстер. – Нет, Анна, ты посмотри! Он меня узнает! Ты не веришь? Смотри – он улыбается!
Стараясь сдержать вздох, Анна, конечно, кивала. Улыбка… Какая улыбка? Гримаски, толкуй их как хочешь.
Возясь на кухне, она слышала нежные причитания и в который раз поражалась.
– Радость моя ненаглядная! Солнышко ясное! Ах, какой чудный мальчик! Ни у кого нет такого чудесного мальчика!
А Марек ревновал – вот дурачок! Ревновал и раздражался:
– Представляю, как она тебе надоела! Выдержать мою матушку – дело нелегкое. Очень сочувствую! – И добавлял с тяжелым вздохом: – Ну ты же знаешь, она человек нездоровый…
Все так. Но Анна искренне радовалась, что бедная Эстер была способна на чувства. Значит, не все выгорело в ее несчастной душе, что-то осталось.
Через пару лет они ко всему почти привыкли. Им выпала такая судьба, что поделать. Значит, надо жить и по возможности радоваться. Или по крайней мере стараться не падать духом. Делали вид, что у них все так же, как в обычных, нормальных семьях. Иначе никак.
Они отмечали дни рождения Мальчика, и бабушки приносили подарки. Мама пекла свои знаменитые пироги и эклеры. Иногда заезжал, вернее заскакивал, свекор – коротенько, на двадцать минут. Торопливо выпивал рюмку коньяка, закусывал пирожком, желал всем здоровья и исчезал: «Дела, извините!» На Мальчика он не смотрел. Увидев мужа, Эстер опускала голову, да и он делал вид, что ее и вовсе нет в этой комнате. После его ухода все переглядывались, понимали – отношений там нет никаких, кроме соседских."
"Пан доктор все еще был очень хорош собой, подтянут, строен и моложав, всегда загорелый и модно, с иголочки одет. Словом, красавчик. Все знали, что у него молодые любовницы. Эстер это не интересовало, и она, и муж жили своей жизнью. Только раньше ее жизнь не имела смысла, а теперь в ней были и смысл, и радость – ее обожаемый Мальчик.
