Александр Плесснер, может быть, работал со Стивеном, помогая ему раскрыть какое-то мошенничество, а может, и не работал. И префект полиции, может, замешан в этой истории, а может, и нет.
– Именно, – подтвердил Гамаш.
– Знаете, – заметил Бовуар, – не могу сказать, что по-настоящему скучаю по расследованию убийств.
Гамаш тихо хмыкнул от удовольствия.
Они подошли к лифту, и Бовуар побледнел:
– Я пойду пешком, merci, – сказал Гамаш.
Бовуар шел, перешагивая через две ступеньки, и поднялся наверх, тяжело дыша.
Гамаш шел медленно и поднялся наверх с новым вопросом.
Что, если Стивен обнаружил Александра Плесснера, своего друга и коллегу, за обыском своей квартиры и убил его? Не этим ли он занимался в те часы перед ужином?
Глава двадцать первая
– О господи, – сказала Анни, опускаясь в кресло в своей гостиной. – Так уже лучше.
Они с Оноре вздремнули немного, а потом она пригласила на чай Даниеля и Розлин с девочками.
– Ладно, – сказала она, глядя на брата. – Что происходит?
– О твоих ответах следователю. Не очень удовлетворительных.
– Она практически обвинила меня, нас, в убийстве Стивена ради денег. Тебя это не расстроило?
– Это ее обязанность, – возразила Анни. – Она задавала законные вопросы. Мы ведь знаем правду.
– Скажи это папе. Он там нагромоздил еще кучу вопросов.
– Он пытался спасти тебя, придурок. Извини, это ребенок говорит. – Она положила руку себе на живот.
– Ты носишь антихриста? – спросил Даниель, и Анни рассмеялась.
– Папа просто хотел дать тебе лишнюю возможность сказать то, что всем в этой комнате, а особенно полицейским, прекрасно известно. Что корпорациям убийства сходят с рук.
– Он мог вообще не обращать внимания на мои слова, но вместо этого он намеренно выставил меня в плохом свете.
– Правда? Ты никак не хочешь поверить, дурья башка.
– Опять ребенок? – спросила Розлин.
– Нет, это как раз я, – сказала Анни. – Ты сам выставил себя в плохом свете, и уж если мы говорим об этом, то ребенку интересно, как, черт возьми, ты можешь позволить себе новую квартиру?
– Ты хочешь знать? – сказал Даниель, покраснев.
Его дочери посмотрели на него, и он, чтобы успокоиться, сделал глубокий вдох. Понизив голос и стараясь говорить дружелюбным тоном, он сказал:
– Это не твое дело, но я тебе все равно скажу. – Он стал загибать пальцы. – Мы накопили. Я получил повышение. У Роз превосходная работа, а мне дали льготные проценты на ипотеку. Удовлетворена?
– Я рада за тебя. За вас обоих. Правда. Но ты должен понимать, что это выглядит подозрительно. Почему ты не сказал все копам? Это выглядит так, будто ты рассчитываешь на деньги, которые достанутся тебе после смерти Стивена. Отец пытался тебе помочь.
Даниель покачал головой.