Автор
Под твоими окнами стучит сердце Натальи Долинины, и каждый звук — это свидетельство ее отчаяния. Всюду вокруг чувствуется неоспоримый закон любви – она исходит из глубины души, не потому что ты приказываешь, а просто потому что так хочется иначе.
Первой сошла с перрона и потянула за собой растерянного Гарбича.
Снова заморосил мелкий дождик, но на сей раз я облачилась в дождевик. Фонарей в поселке было немного, а те, что нам попадались, лишь тревожно выхватывали из темноты голые кустарники. Мы шли, шурша мокрой опавшей листвой.
– Понимаешь, так просто не объяснишь, для чего нам туда надо, – продолжила я сбивчиво, – я за Леню немного волнуюсь.
– А что с ним? – озадачился Йован, покорно следуя за мной.
– Сам не свой, – буркнула я.
– Думаешь, станет своим, когда увидит меня на пороге?
– А нам не нужно, чтобы он нас видел.
Почему-то мне не хотелось говорить о странном поведении Лени. Все случилось будто во сне. Скорее бы забыть тот спектакль, но отпустить ситуацию так непросто.
В осенней черноте мы дошли до дома Лени. Мы стояли у деревянного покосившегося забора, и мое сердце гулко стучало от страха. Хорошо, что Йован рядом.
На втором этаже горел свет, и это меня немного успокоило. Леня был дома. Возможно, работал над своим многострадальным романом.
– Все, пошли! – скомандовала я, направляясь в сторону наших домов. Я удостоверилась, что Леня жив, но, вероятнее всего, не совсем здоров, но чувство тревоги только усилилось. Немного отпустило, когда мы вышли на нашу улицу. Я встала под тусклый фонарь и привалилась к нему спиной. Накрутила себя и перенервничала.
Йован послушно следовал за мной, ни о чем не спрашивая. Но сейчас, когда я пыталась унять разволновавшееся сердце, осторожно поинтересовался:
– Маша, с тобой все нормально?
Мне хотелось ответить, что ненормально – ни со мной, ни тем более с Леней, но я неопределенно дернула плечом.
– Вижу, ваши отношения сейчас на чудесном этапе, – сказал Йован, разглядывая мое расстроенное лицо."
"Несмотря на его саркастичную фразу, в голосе не было ни капли насмешки. Теперь он повторил уже встревоженно:
– Маша, что происходит?
– Как только я сама во всем разберусь, обязательно тебе расскажу, – пообещала я, приняв твердое решение завтра же с утра вернуться в город и рассказать обо всем Лике.
– Как знаешь, – сухо ответил Йован. Его явно задело, что я не тороплюсь делиться с ним своими секретами.
